Вечером Джо занялась бумагами из дипломата бабушки. Она сидела в своей спальне, в распахнутые настежь окна вливался нежный аромат сада. На душе у нее было спокойно. На свет маленькой настольной лампы слетелась туча мошкары, но Джо ничего не замечала, поглощенная изучением старых писем и записей. Раньше у нее никогда не возникало желания узнать историю семьи. Как и Сиклифф, она жила только настоящим. Возможно, такое равнодушие объяснялось тем, что отец ее умер, когда она была очень маленькой, и он ей почти не запомнился. С матерью Джо теперь виделись редко. При встрече, обмениваясь поцелуями, они испытывали прилив теплых чувств, но когда начинали искать общие темы для разговора, то очень быстро оказывались в трясине глухого непонимания с обеих сторон. Джулия Клиффорд жила в это время в Сан-Тропе. При воспоминании о матери Джо улыбнулась. Осенью или на Рождество они снова увидятся, возможно, у Сиклифф, обменяются подарками, посудачат о том, о сем, и их пути вновь разойдутся. Джо взглянула на письмо, которое держала в руках, и ей вдруг подумалось, что ее сарказм и язвительность, возможно, были непосредственной реакцией на бесцветную суету жизни матери. Она не сомневалась, что прошлое Джулию не интересовало. Для нее оно было также мертво и забыто, как и отец Джо.
В письмах нашлось только одно указание на отдаленное прошлое. Это был таинственный Груффид Уэльский. Возможно, он каким-то образом связывал ее родством с Матильдой? Но как могло такое произойти, если Уильям был непримиримым врагом валлийцев? Она пожалела, что не запомнила имен детей Матильды. Только одно имя врезалось ей в память: малыш Уильям. Ее ребенок.
Она вернулась домой поздно вечером в воскресенье, утомленная длинной напряженной дорогой. Спала она крепко, без снов, и проснулась от телефонного звонка.
– Джо, это ты? – звонила Бет Ганнинг. – В чем дело, черт возьми? С какой стати ты отдала свою историю Питу Левесону?
– Какую еще историю? – зевнула Джо и сонными глазами посмотрела на часы. – Господи! Неужели уже девять? Извини, Бет, я проспала.
– Так ты еще не видела сегодняшних газет?
– Нет. – Джо почувствовала, как у нее сводит нервной судорогой живот. – Порадуй ты меня. Что там еще такое?
– Эксклюзив в «Дейли мейл». На целую страницу статья Пита Левесона. Заголовок: «Тайная жизнь Джо Клиффорд». Там все рассказано, Джо. И о гипнозе, и о Матильде де… не помню, как ее имя… черт-те что! Я считала, у нас с тобой договоренность. Мне казалось, что это одна из статей, предназначенных для нас. – Бет была вне себя от злости. – Конечно, наше издание ежемесячное. Понимаю, что Пит твой друг, но ты, по крайней мере, могла бы предложить мне выбор…
– Бет, – перебила Джо. – Я об этом ничего не знала. Этот негодяй пригласил меня в пятницу на ужин. Мы говорили просто как друзья. Для печати наша беседа не предназначалась.
– Да неужели? – ехидничала Бет. – Все как раз наоборот. Он тебя цитирует. Вот, пожалуйста, послушай: «Представь мой ужас и смятение, – рассказывала мне Джо вчера вечером, – когда я оказалась одна в чужом незнакомом мире…»
– Я ничего этого не говорила. – Джо трясло от возмущения. – Я привлеку его к суду, Бет. Да как он посмел! Сейчас же свяжусь с ним, а потом перезвоню тебе… – Глаза ее метали молнии.
Она со злостью опустила трубку и тут же набрала номер Пита. Ей пришлось несколько минут ждать ответа.
– Джо, рад тебя слышать. Видела статью? – Он был немногословен.
– Нет, не видела. Ну и дерьмо же ты! – Джо по-детски топнула ногой. – Но мне уже все доложили. Бет Ганнинг рвет и мечет, но до меня ей далеко. Разговор наш должен был остаться между нами…
– Но ты же об этом не говорила, – заметил Пит. – Извини, но ты ни словом не обмолвилась, что хочешь сохранить все в тайне. Если бы я знал…
– Пит, ты мог бы об этом догадаться, – холодно возразила она. – Ты воспользовался нашей дружбой. Более низкого поступка я не знаю. И то, что ты скрыл свои намерения, подтверждает это.
На другом конце провода раздался нарочито тяжелый вздох.
– Не нужно так кипятиться, Джо. Эта статья нейтрализует ту прежнюю заметку в «Мейл». Из статьи следует, что ты занята чем-то интересным, и ты останешься в центре внимания. Я вижу три положительных фактора, играющих тебе на руку. Когда появится твоя статья, ее станут рвать из рук!
– А ты упоминал имя Карла Беннета? – Джо не собиралась успокаиваться.
– Конечно.
– Он рассердится невероятно! Ты не имел права действовать без его согласия.
– Если он будет настаивать, я принесу ему свои извинения. Но едва ли он станет возражать против бесплатной рекламы. Да после этой статьи состоятельная публика к нему валом повалит. Слушай, Джо, беседовать с тобой одно удовольствие, но у меня кофе закипел, и мне нужно одеться. А ты, пожалуйста, не злись. Если ты обдумаешь все это спокойно, то увидишь, что все к лучшему. Увидимся! – И он повесил трубку.
Не переставая негодовать, Джо влезла в свои незаменимые джинсы и свитер, перехватила волосы шарфом и с кошельком в руках вышла на улицу. Купив у станции метро на Глостер-роуд газету, она быстрым шагом вернулась домой.
