«…26 июня приступили к осмотру ущелья. На малой транспортной шлюнке геолог Анна Васильева и бортмеханик Николай Стрельцов благополучно совершили посадку на столбы. Первой из шлюпки вышла Анна. Она успела сделать всего несколько шагов и провалилась.
Группа спасателей, прибывшая в ущелье через час, спустилась в провал на глубину пятьсот метров, но до дна его добраться не смогла. С поммцью приборов удалось определить глубину провала: она составляет 2973 метра…
…Столбы проваливаются часто. За время спасательных работ было зарегистрировано четыре обвала. По счастливой случайности все обошлось без новых человеческих жертв. Я вынужден был отдать приказ: прекратить работы как бессмысленные и опасные».
«…27 июня в 18 часов 36 минут радиоинженер Владимир Попов самовольно покинул корабль. Совершив на малой транспортной шлюпке посадку в районе ущелья, пробыл там два часа. Причину своего поступка объяснить отказался. За грубое нарушение Космического устава приказываю отстранить В. Попова от исследовательских работ до возвращения на Землю».
Начальник экспедиции так сосредоточенно думал о чем-то, что даже не заметил, как вошел Олег.
— Иван Петрович!
— А?.. — словно очнулся он. — А!.. Это ты. Что-нибудь случилось на стройке?
— На стройке все в порядке, я только что с дежурства. В поселке все говорят о каких-то снимках.
Иван Петрович задумчиво глядел на Олега, словно не понимал его, наконец проговорил:
— Ах, да, снимки… Вот они, эти снимки. — Он протянул пачку блестящих листков фотопластика.
Олег присел в свободное кресло и принялся изучать фотографии, раскладывая их аккуратными рядами на столе.
— Ну, что скажешь?
Олег пожал плечами:
— Трудно судить, снято с большого расстояния.
— Верно. Но что-то все же снято!
— Не верю я, Иван Петрович, в сказки о привидениях.
— В сказки и я не верю. Но кто же тогда бродит в ущелье?
— Можно, я слетаю туда, похожу?
— Опять? И не мечтай даже! Инструкцию забыл? Хватит того, что ты добровольцам разрешил над ущельем патрулировать. Сам сколько раз с ними летал?
— Ну, раз шесть-семь.
— Вот-вот. А скажи на милость, с чьего это негласного распоряжения все летящие на базы и с баз самолеты крюк стали давать к ущелью?
— Это они сами.
— Ах, сами! А этот Свиридов еще и снять «кое-что» умудрился.
— Повезло.
— В общем, так: специалистов по привидениям у меня нет — одни строители. А раз уж там кто-то или что-то на самом деле бродит, то до прибытия ученых с Земли запрещаю всякие полеты в ущелье и «случайные» пролеты над ним.
— В последний раз разрешите?
— Горе мне с тобой, Олег. В конце концов, нет у меня сейчас ни одного свободного самолета.
— А «Старик» свободен? Не полезу я, Иван Петрович, в пекло. Прихвачу телевик посильнее, устроюсь где-нибудь у края ущелья…
— Как же, остановишь тебя у края!
Начальник помолчал минуты две, а потом сказал решительно:
— Хорошо. Самолетов не дам, а «Старика» забирай. Но учти, в последний раз!
«Старик» — допотопный гусеничный вездеход — машина историческая. Его оставила здесь первая экспедиция землян, посетившая планету Белую много десятилетий назад.
Олег захлопнул люк вездехода, удобно расположился в кресле водителя и, когда воздух в кабине стал пригодным для дыхания, откинул прозрачный шар-шлем скафандра.
Тронув старинные клавиши управления, он всем телом почувствовал дрожь заработавших двигателей и вывел вездеход из ангара. В глаза ударил яркий синеватый свет Альфы, одной из спаренных звезд здешней звездной системы.
