И все же парень сумел извлечь урок:
– Вперед мне наука, не судить о человеке по первому впечатлению. Дурачком-то прикинуться каждый может.
Саша остался бы и подслушал дальше, но тут из-за туч вышла луна. И в ту же минуту над округой раздался тот самый заунывный вой, который Саша уже слышал вчера. В доме его тоже услышали. Сперва там стало очень тихо, а потом раздался топот ног и на крыльцо вывалились эти двое искателей приключений. Саша увидел их, они увидели Сашу. Последовала немая сцена.
– Ты чего тут отираешься?
– Призрака хочу поймать, – с вызовом ответил парень. – Как и вы!
– Подслушивал? – догадался дядя Вася.
– А как же иначе?!
– Ну, ты и нахал!
Саша мог бы и ответить, но дядя Федор вмешался:
– Не время сейчас спорить друг с другом. Бежим.
Но когда они прибежали на то поле, где Саша уже был вчера, вой переместился и теперь раздавался откуда-то от рыбьих садков. Примчались туда, вой переместился к дому дяди Федора.
– Он нас дурачит!
– Вот зараза!
– Мало ему того, что я из-за него сегодня моего «Мотылька» угробил. Так он опять к нам приперся!
А завывало теперь уже за домом Хлебаковых. Сегодня там в окнах света не было. И людей за целый день не появлялось. Но Саша вдруг вспомнил, что вчера ночью свет у Хлебаковых в окнах был. По крайней мере в одном окне он у них горел.
– Туда! – скомандовал он.
Но когда трое заговорщиков прибежали к нужному месту, вой прекратился. Они обыскали все вокруг, но никаких следов не заметили. Впору и впрямь было подумать о призраке. Но очень уж странно он себя вел. Или призраки всегда такие вредные?
Пока Саша размышлял о характере живущего в Васильках привидения, мужики кумекали о чем-то своем.
А потом дядя Вася спросил у Саши:
– Так ты точно помнишь, что прошлой ночью дома у Хлебаковых кто-то был?
– Свет горел. Не во всем доме, а всего в одной комнате, но горел.
Мужики переглянулись.
– Зайдем? – предложил дядя Федор.
– Поздно уже. Может, они спят.
– Проснутся. Только сдается мне, что нету там никого.
И дядя Федор первым постучал в окно. Никто не отозвался. Дом стоял пустой, темный и тихий. Внезапно Саше сделалось не по себе. Да и Барон начал на кого-то рычать, топорща шерсть на загривке.
– Кто там?
В ответ Барон зарычал еще громче. Присмотревшись, Саша понял, что рычит Барон на черный полиэтиленовый мешок для мусора, битком набитый и забытый во дворе.
– Нет никого. Ложная тревога.
Но дядя Федор уже колотил в дверь. Потом он ее подергал за ручку и с удивлением обнаружил, что дверь открыта.
– Стой! – пытался остановить его приятель. – Чужая же хата.
Дядя Федор лишь отмахнулся:
– Раз открыто, значит, можно!
И вошел внутрь. Поколебавшись, дядя Вася шагнул следом. Потом за ним последовал и Саша. Конечно, ему было страшно, даже очень страшно. Из темных углов к нему тянулись чьи-то тени. Раздавались пугающие зловещие шорохи. И казалось, что чьи-то липкие холодные руки трогают Сашу за лицо, ерошат ему волосы на голове. Но страх длился совсем недолго. Уже через мгновение вспыхнул свет, и все мороки с беззвучными воплями убрались по своим углам.
Саша увидел, что они находятся в самом обыкновенном доме, прямо скажем, небогато украшенном. Тут стояла старенькая мебель, какую частенько свозят в свои загородные домики россияне. На полу лежал цветастый ковер с вытершимся ворсом. Под потолком висела многорожковая люстра, двух плафонов на которой не хватало. В Сашином детстве у них дома тоже была похожая, уже тогда бабушка считала люстру старомодной и мечтала от нее избавиться.
Дядя Федор прошел по дому, ничуть не тревожась тем, что пачкает людям пол своей грязной обувью. В отличие от него, дядя Вася с Сашей разулись и разгуливали по дому в одних носках.
– Зря разулись, – буркнул дядя Федор. – Не очень у них тут чисто. Такие люди… Невесть что может у них на полу валяться. И иголки, и осколки…
И накаркал. Буквально через минуту Саша почувствовал, как в ногу ему впивается что-то острое. Наклонившись, он заметил осколок зеркала, застрявший между половицами и торчащий из щели наподобие хищного зуба.
– Разбить зеркало – дурная примета, – мрачно произнес дядя Федор. – Теперь кто-нибудь обязательно умрет.
– Тьфу-тьфу! – испугался дядя Вася. – Типун тебе на язык! Скажешь такое! Когда я на стекольной фабрике работал, у нас этого боя знаешь сколько было? И ничего, никто не помирал! Как нога, парень?
Саша пошевелил ногой. Она еще побаливала, и наступать на нее было неприятно. Но крови из ранки вышло совсем немного. Толстый носок уберег ногу от серьезной травмы. Кожа на пятке была поцарапана лишь самую малость, и две крохотные капельки быстро подсохли.
– Откуда он тут взялся в полу?
– Кто-то разбил зеркало. Вон где оно висело.
И дядя Вася показал на место на стене, где обои казались исполосованными чьими-то когтями. Бумага была взлохмачена и висела некрасивыми лохмотьями.
– А вон его рама.
В углу стояла старинная деревянная рама, вся в завитушках. Когда-то она была позолочена, но теперь позолота вся стерлась, оставалась она лишь в углублениях розочек и в прожилках листочков. Саша осторожно перевернул раму. С изнаночной стороны шли кривоватые буквы.
