С огромным удивлением друзья узнали, что, оказывается, связывало этих двух женщин. Мальвина сбывала бабе Глаше продукты из школьной столовой, а та выдавала их за экологически чистую продукцию, до которой в последнее время стало столько охотников.
– Я же этой гадине и яйца, и масло, и творог тащила! Они же с внуком на моих харчах бизнес делали! Молочко от Зорьки вовсю с моим столовским мешали. Если бы не мои харчи, смогла бы старуха столько заработать? Никогда!
– Только на этом основании ты не можешь имущество бабы Глаши своим считать.
– Я ей за копейки все отдавала. Договорились, что как помрет, дом и хозяйство моими будут. А я за Сережей приглядывать должна. Там все мое! Я в этот дом столько денег вложила! И сайдингом его обшила тоже я. У меня и квитанции есть. Пусть мне мои деньги назад возвращают!
В общем, как вскоре стало ясно из скомканных обрывков фраз и жалоб, Мальвина уже давно сдружилась с бабой Глашей на почве совместных махинаций с молочно-мясной продукцией, когда под видом экологически чистых деревенских продуктов клиентам сбывались далеко не самые качественные столовские.
– Глафира Андреевна большая умелица была. Так столовские яйца в сыр намешает, что и не поймешь, что это не от здешней курочки яички, а с птицефабрики привезли.
Слушая признания Мальвины, Коля постепенно бледнел. И было отчего. Ведь добрую половину своих «деревенских» продуктов баба Глаша сбывала через него его клиентам.
– Что теперь будет? – шептал Коля в ужасе.
А потом набросился на Мальвину:
– Как вы могли! А если узнают?
– Кто?
– Люди! Клиенты! Это же мошенничество!
Но Мальвина от его упреков отмахнулась вроде как даже с пренебрежением.
– Ты, например, знал? Да люди и забыли, как настоящее молоко пахнет. А что до детей, так те настоящее сливочное масло и не пробовали. Думаешь, мы одни такие? Все так работают! Приобретают по дешевке, соединяют – и вуаля, вроде как деревенский продукт получается. Люди берут и довольны.
– Они же не знают, что это подделка!
– Мы только хорошие продукты добавляли, – упрямо возразила Мальвина. – В школу детям дерьма не шлют. Масло на маслобойне, как полагается, сыр на сыроварне. Что с того, что в промышленных масштабах их сделали, а не в индивидуальном хозяйстве? И разве же мы виноваты, что люди сейчас на фермерских продуктах помешались? Всем поголовно экологически чистую продукцию подавай. А о том не думают, как одна-единственная Зорька может столько молока давать, чтобы по пятьдесят литров в день продавать да еще сыр с этого молока наварить, и творог наделать, и сливки успеть снять, чтобы их потом на сметану поставить или в то же масло сбить!
– Так они же не знали!
– Люди сами дураки! Надо было знать. Какой с нас спрос?
Саше стало неприятно это слушать. Высокий, визгливый голос Мальвины буквально впивался ему в мозг. И как-то так получалось, что постепенно Мальвина перетягивала одеяло на себя. Вроде бы и понимал Саша, что неправильно и нехорошо было то, чем втихомолку занимались баба Глаша с этой женщиной, а вот уже и Коля задумался, и дядя Федор притих. Что касается дяди Васи, тот в спор даже и не вмешивался. Сидел себе в сторонке и тихонько покуривал папироску.
– О! – произнес он, внезапно вглядываясь в даль. – Кажись, Хлебаковы прикатили. Суетятся. Чего-то в дом тащат. Мебель, что ли, какую при-везли?
Хлебаковы и впрямь выгрузили из своей машины несколько продолговатых ящиков, которые занесли в дом. Назад они выскочили очень быстро.
– Сюда чапают, – произнес дядя Вася, поежился и опасливо прибавил: – Пойду к себе, что ли.
– Стоять!
– А? Ты чего, Федь?
– А того! Будто не знаешь, почему Хлебаковы сюда чешут. Стой с нами. Вместе отдуваться будем.
Хлебаковых оказалось трое человек. Все мужики. Все здоровущие. Рожи у всех троих были разной степени озлобленности, но приветливости не наблюдалось ни на одной. Здороваться не стали. Сразу напали с упреками.
– Кто в наш дом входил?
– Да вы чего, ребята! – залебезил дядя Вася. – Белены объелись? Как бы мы к вам попали? Да и зачем? Мы же соседи.
– Ладно, пусть не вы. А кто?
– Да что случилось-то?
Вид у дяди Васи был до того невинный, что Хлебаковы накал снизили.
– Вы в Васильках посторонних никого не видели?
– Вроде бы нет. Клиенты иногда к бабе Глаше и Кольке приезжают, так мы за ними не следим. А чего случилось-то?
– Кто-то замок на двери сбил.
– Пропало чего?
– Зеркало разбили. И на полу натоптали.
– Всего-то? – обрадовался дядя Вася. – Наплюйте. Хорошие люди приходили. Ни микроволновку не взяли, ни телевизор, даже на холодильник не позарились. А он у вас здоровущий.
Но Хлебаковы почему-то не считали, что им феноменально повезло. Они продолжали злиться.
– В наш дом какие-то уроды приперлись, а вы даже не заметили! Чем вы тут занимаетесь!
Можно подумать, все вокруг были обязаны следить за их домом!
– Как тут заметишь, – примирительно вздохнул дядя Вася. – Слышали новость?
– Какую?
– Баба Глаша нынче ночью померла!
Саша думал, что Хлебаковы отмахнутся, но они, напротив, проявили к делу нешуточный интерес.
– Склеила бабка ласты? – произнес один из них. – Значит, дом теперь мой.
