Немного спустя он пошел за покупками. Купил себе три рубашки и собирался со временем купить еще три пары брюк, шесть хороших носовых платков, новую, как у господ, шапку и начал прицениваться к костюму.
Когда он в первый раз пришел домой с покупками и принес три рубашки, мать в ужасе посмотрела на него. А
бабка не вытерпела и прошамкала:
— О, сынок, зачем это тебе... Они тебе купят... Они приоденут. .
Он понял. Ее слова означают: ничего, мол, не покупай, давай лучше деньги в дом. На лицах младших братьев была видна зависть: «Смотри, у Йошки уже есть свое добро: три новые рубашки!. » Наконец договорились, что в двух рубашках пойдут на свадьбу два старших сына. .
Йошке не хотелось ссориться, и он проворчал: «Получите кукиш с маслом. .» И уже больше ничего домой не приносил. Зачем дразнить домочадцев? Он зашел к глухому Дарабошу и отдал ему новые приобретения – пусть-де старик сохранит их до свадьбы.
— Все кончено? – спросил старик, намекая на прежнюю любовь.
— Кончено.
Старый Дарабош понял, что зря сватал Жужику, и опустил голову.
— А она красавица.
— Еще бы.
— Да и любила тебя.
— Любила.
— А эта тоже?
— Мне все равно.
Старик только покачал головой. Он этого брака не одобрял. Хотя бы только потому, что в первый раз его пригласили, а теперь обошлось без его помощи.
— Мать как?
— Рада.
— А отец?
— Насвистывает.
— А бабка?
— Кашу ест.
— Ну-у.
— Но от меня теперь они ничего не получат, кроме дули под нос.
Старик покачал головой, принялся укладывать в шифоньер завернутое в целлофан белье и прочие веши Йошки.
Хорошее ли это дело, когда человек, повесив нос и готовый в любую минуту расплакаться, собирается жениться.
Где бы Йошка ни был, он то и дело останавливался и обращался к небу: «Господи, ты всемогущий... разве это жизнь?»
Хотя бы раз увидеть ту девушку. И тогда умереть.
Сможет ли она жить? без него? эта бестия?
Он уже слышал про сапожника. . Что же, будет барыней!.. В шляпе... Даст себя обнимать, целовать... Он тоже, когда на него находил раж, так обнимал дочь Мароти, что казалось, вот-вот задушит от злости. И, закрывая глаза, чтобы не видеть, тискал и целовал, но никогда не чувствовал запаха тела Жужики Хитвеш.
24
В понедельник утром Жужика проснулась, готовая на все, даже на смерть. На что только ни способна девушка, когда что-нибудь задумает! Голова у нее шла кругом, и она не знала, наяву все это или еще во сне, но все делала так, как нужно было. Только женщины обладают подобной силой.
Она улыбалась, была нежной и такой ласковой, что мать не узнавала ее. Теперь бы она не ошиблась, сказав, как обычно «С твоими проказами самому черту не справиться». Жужика была сейчас и в самом деле необыкновенно хитра; она сделала, что задумала: сбегала в дом инженера, стащила револьвер и спрятала его за пазухой.
В воскресенье младший брат, Ферко, поссорился со своей хозяйкой, где был в услужении, за то, что не сумел угодить, и убежал домой. Теперь, узнав о свадьбе Йошки, он и не думал о возвращении. Готовится пойти на свадьбу.
В Дебрецене существует старый обычай, по которому юноши и дети, если их даже не пригласили, приходят на свадьбу в масках и бегают за каретой невесты, заглядывают в дом в надежде на стаканчик вина, кусочек пирога или куриную ножку.
Жужика никогда в жизни не переживала таких трудных дней. (Только гордость придавала ей силы, – пусть не видят, что она страдает!) Тяжелая холодная железка то и дело напоминает о себе, и девушка согревала ее у себя на груди: вот что доставит ей радость: «Одну пулю тебе, одну мне и –
все».
«Одну пулю тебе, одну мне...» Но как?
Она передумала все на свете: подстеречь за забором?
Поймают. Выйти открыто на улицу, когда он будет ехать в карете? Не попадет.
Что ж, благословенная ночь, мать всех преступлений, поможет ей: она просто-напросто явится ряженой, наденет мужской костюм, маску, ее примут за мальчика, и тогда она сможет войти в дом, ведь ростом она совсем маленькая, никому и в голову не придет, что это девушка. .
— Ферике, послушай, что я тебе скажу, – с утра начала она подлизываться к братишке, – только никому не говори; ой, я чуть не умираю со смеху. . слушай. . не мог бы ты мне достать брюки, пальто, мужскую одежду и маску, понимаешь?
— А ты что, тоже собираешься идти в маске?
— Не кричи... шоколадку дам...
И она тут же дала ему целую плитку из тех, что принес ей сапожник.
А сапожник ходил убитый горем. Жужи даже не смотрела на него, она сейчас жила лишь одной мыслью, грезила наяву и счастливо улыбалась: уже недолго осталось, но как будет хорошо навеки уснуть в могиле...
А Фери, готовый на любые проказы, достал все необходимое и принес такую маску, что ее испугался бы даже трубочист. Во вторник вечером, с наступлением сумерек, Жужика тоже нарядилась под мальчика и незаметно для всех выскочила за ворота. Никто не видел, куда она исчезла.
Когда она остановилась перед домом, в котором справляли свадьбу, то, право же, только один господь бог знал наверное, кто был тот юноша в широкополой шляпе и просторном пальто, который, дрожа не от холода, а от жара, поджидал кого-то возле дома старого Мароти.
