Итак, утром в пятницу тринадцатого апреля 1928 года доктор Уиллет вошел в палату пациента частной лечебницы Уэйта по имени Чарльз Декстер Вард. Молодой человек, хоть и не старался избегать посетителя, был очень подавлен и не слишком радушно поддерживал разговор, которого изо всех сил добивался Уиллет. Очевидно, источником определенного напряжения было то, что доктор нашел подземелье, и то, что он в нем пережил, поэтому оба несколько стушевались, обменявшись формальными словами приветствия. Тогда между ними протянулась новая струна, готовая к надрыву, ибо Вард, кажется, приметил в застывшем, словно маска, лице доктора решимость, которой раньше не было и в помине, — и испугался, хорошо сознавая, что со времени последнего визита тихий и миролюбивый семейный врач превратился в ожесточенного, глухого к мольбам и запугиванию мстителя.
И поэтому, когда доктор начал говорить, Вард побледнел, точно больничная стена.
— Всплыли новые факты, — промолвил Уиллет, — и я должен честно сказать, что теперь моим долгом является расплата.
— Копнули поглубже — и наткнулись уже на других несчастных оголодавших тварей? — прозвучал полный горького злорадства ответ. Было очевидно, что Карвен до последнего решил сохранять бравурный тон.
— О нет, — Уиллет улыбнулся. — На сей раз копать не пришлось. Тут кое-кто искал доктора Аллена, а нашел в хижине в Потаксете только накладную бороду и очки…
— Прекрасно! — откликнулся встревоженный пациент, стараясь придать своим словам удали. — Могу лишь надеяться, что они больше подходили бывшему владельцу, чем ваши — вам!
— Вам они больше к лицу, — спокойно парировал доктор, — и на лице этом вы их не раз носили, готов поручиться небесами.
Когда слова эти были сказаны, показалось, будто на солнце набежала туча — хоть рисунок теней на полу и остался неизменен.
— И что же в той бороде так взывает о мести? — поинтересовался пациент. — Полагаете, к такому жалкому во всех смыслах маскараду могли время от времени прибегать, дабы жить двойной жизнью? Что же это получается — желание менять изредка имидж уже преследуется по закону?
— Нет, конечно, — с тоской протянул Уиллет. — И если кто-то ведет двойную жизнь — не моего это ума дело… при условии, конечно, что этот кто-то вообще имеет право на существование, или если он не убил того, кто призвал его в этот мир.
— Бога ради, что еще вы там нашли — и что вам нужно теперь от меня? — возопил, явно теряя терпение, пациент.
Доктор выдержал небольшую паузу перед ответом, словно подбирая слова.
— Я нашел, — наконец сказал он, — кое-что в шкафу за старой панелью над камином, там, где когда-то была картина. Я сжег это — и захоронил пепел там, где должно быть могиле
Его собеседник, задыхаясь, вскочил со стула.
— Да будь ты проклят, старый проныра, шельмец! Кому еще ты рассказал… да и кто поверит этому теперь, в любом случае — уж два месяца прошло, а я сижу здесь, цел и невредим! Чего ты тут добиваешься?
Несмотря на невеликий свой рост, Уиллет выглядел почти величественно, когда жестом призвал своего собеседника уняться:
— Никому я не говорил. Дело ведь не из числа каждодневных — тут замешано безумие, протянувшееся сквозь века, и ужас из таких сфер, над которыми не властны и пред коими бессильны полиция, юристы, алиенисты и земные суды. Хорошо, что Господь наделил меня — неразумного слугу своего, — толикой живого воображения. Потому-то, обдумывая это дело, я не сбился с пути. Ты не обманешь меня, Джозеф Карвен, ибо я прекрасно знаю, что за преступление ты совершил! Я знаю — благодаря кровному колдовству ты заполучил в лице Чарльза потомка-двойника; знаю, как разжег в нем интерес к прошлому и науськал выкопать твой прах из позабытой могилы. Я знаю, что он прятал тебя в своей лаборатории, пока ты изучал современность, знаю, что ночами ты пил кровь, чтобы воскреснуть в полной мере. Уже потом ты стал носить бороду и очки, чтобы не смущать никого своим фантастическим сходством с Чарльзом. Я знаю, что ты задумал сделать, когда ему не понравилось святотатственное осквернение могил мудрецов по всему свету, и что ты задумал свершить потом; более того — я знаю,
