Наконец что-то конкретное. Где она была во вторник? Полли извлекла из дальних закоулков сознания воспоминание о том, как ее вырвало в водосточный люк, как она выходила из себя в мраморном вестибюле Уайтхолл-Корта, плакала и выла у себя в спальне. Полли посоветовалась с миссис Дадли и получила ее одобрение.
— Нет, не была.
— Вы можете это доказать?
— Конечно. — Привратники наверняка запомнили ее короткий визит.
— Весь день?
— Я проснулась в полдень. Вскоре после этого вышла. Я встречалась… с некоторыми людьми. Потом вернулась домой.
— Кто эти люди? — спросил Трой.
— Понятия не имею, как их зовут. — Полли объяснила, где их можно найти.
— В вашей квартире кто-нибудь был?
— Нет.
— Значит, то, что вы спали допоздна, подтвердить некому.
Полли, считавшая, что у нее уже не осталось ни сил, ни находчивости, начала проявлять слабые признаки недовольства.
— Ну и что? Какая разница, когда я встала? Что особенного случилось в этот день?
Барнеби посмотрел на Полли с презрением. Он не любил, когда кто-то сомневался в его уме. Или пытался морочить ему голову.
— Вы в самом деле не знаете этого или только притворяетесь? — злобно спросил он.
Его голос и обвиняющий взгляд заставили Полли сжаться. Это было страшновато. Но он хватил через край. Да, конечно, формально она нарушила закон и рано или поздно предстанет перед судом, но украла только то, что принадлежало родителям. И никому не причинила вреда.
— Полли?
— Я не притворяюсь! — крикнула она. — Я действительно ничего не знаю!
Трой посмотрел на шефа. Заметил его потемневшее лицо и напрягшуюся челюсть. Ничего удивительного, что он так разозлился. Девушка пыталась убедить их, что через три недели после смерти Бринкли, тело которого было опознано ее собственным отцом, она понятия не имела о случившемся. На мгновение в его душу закралось сомнение. Но это было невозможно. Все ежедневные газеты описывали смерть человека, погибшего в результате неправильного обращения со странными машинами. И даже печатали рисунки требюше. Не говоря о вердикте коронера о насильственной смерти Авы Гаррет, о которой тоже раструбили на весь свет. Нет, решил сержант Трой. Недоумение Полли выглядит искренним, но она просто морочит им голову.
— Кажется, вы не до конца понимаете ситуацию, — предположил Барнеби. — Тогда позвольте просветить вас. Хотя бы частично. Одним из людей, видевших, как вечером двадцать третьего числа вы вошли в помещение банка, был сам Бринкли.
— Деннис?
— Вы его не видели?
— Нет.
— Конечно, он последовал за вами. Дочь его старого друга вела себя очень странно. Точнее, нарушала закон. Бринкли пошел за вами следом. Возможно, он не сердился. Просто хотел понять.
— Я не… — хрипло выдавила Полли, у которой пересохло в горле. — Я его не видела.
— Вы ночевали здесь?
— Я уже сказала вам, что…
— Неважно. До Лондона недалеко. У вас было вполне достаточно времени, чтобы утром вернуться в Форбс-Эббот, войти в дом, сделать все необходимое и вернуться в город. А потом притвориться, что вы проснулись около полудня. — Барнеби сунул ей в лицо бумагу с галочкой против указания часа.
— Зачем мне это было нужно?
— Вы взяли ключи с доски в гараже?
«Вот это удар, — подумал Трой. — С ясного неба. И ниже пояса». Девушка побледнела еще сильнее. Адвокат делала свое дело. Она взяла ее за руку и что-то пробормотала. Полли покачала головой. Она устала и хотела, чтобы все скорее закончилось.
— Да.
— Когда вы это сделали?
— Я встретилась с Деннисом в Костоне…
— Незадолго до полудня. Мы знаем.
Полли наклонила голову. Это ее не удивило. Похоже, они знали все.
— На обратном пути автобус остановился у Киндерс. Никого рядом не было, и я…
— Как вы узнали, где ключи?
— Я заходила туда несколькими днями раньше, но его не было. И тогда я их увидела. На них была бирка «Контора».
— А ключи от дома?
— Зачем мне ключи от его дома? — Ее голос, тихий с самого начала, слабел с каждой минутой, как разрядившаяся батарейка.
— Затем, что во вторник, двадцать четвертого… — начал главный инспектор.
— Я уже сказала вам, где была в этот день. Сколько раз повторять? В конце концов, какое это имеет значение?
— Это имеет значение, — сказал Барнеби. — Дело в том, что во вторник, как, вы, несомненно, знаете, Деннис Бринкли был убит.
Эти неумолимые слова заставили Полли скорчиться. Казалось, она хотела что-то сказать. Ее рот странно искривился. Потом девушка упала головой вперед, опрокинув графин. Вода залила ей лицо и волосы и закапала со стола на пыльный пол.
Главный инспектор сидел за письменным столом и допивал третью чашку крепчайшего боливийского кофе. Он чувствовал, что это ему необходимо. Более того, он чувствовал, что заслужил это. Он не хныкал и не перекладывал свою вину на других. Барнеби чувствовал, что от фразы «это не моя вина» всего один шаг до фразы «это они начали» и что обе эти фразы простительны только подросткам. Но сегодня ему на мгновение захотелось найти себе оправдание. В конце концов он остановился на почти столь же неуклюжем «откуда я мог это знать?».
