— Ну, поднос я как-нибудь донесу. — Дорис принесла с кухни кружку, наполнила ее и отрезала большой кусок пирога. — А ты, Карен, пока позаботься о докторе Дикенсоне.
— Вообще-то мне уже пора. — Но вместо того чтобы встать и уйти, он спросил Карен, часто ли та смотрит телевизор. А когда девочка ответила «нет», спросил, носит ли она очки. На вопрос «а что» доктор ответил, что она сильно щурится и, возможно, напрягает зрение.
— Э-э… иногда у меня болит голова, — призналась Карен. И быстро добавила: — Я к этому привыкла.
— Мой внук — примерно твой ровесник — тоже страдает сильными головными болями.
— А вы не можете ему помочь?
— Уже помог. Но на это ушло много времени. Ему пришлось делать самые разные анализы.
— Это больно?
— О господи, конечно нет. Но результат оказался очень плохой.
Карен ахнула и широко раскрыла глаза.
— У него обнаружили аллергию на шоколад.
Вернувшаяся на кухню Дорис стояла молча и прислушивалась к громким голосам. Когда Карен засмеялась, Дорис облегченно вздохнула. Может быть, это значит, что все в порядке? Они поговорили еще немного, а потом доктор Дикенсон встал с дивана и вышел в гостиную.
— Карен придет ко мне лечиться от кашля.
— Хорошая мысль, — сказала Дорис.
— Можно мне еще пряник? — спросила Карен.
— Ты меня совсем объела, — пошутила миссис Крудж, проводила доктора до двери и пожаловалась: — Что ни делаю, не могу заставить ее набрать вес.
На крыльце доктор повернулся, и Дорис четко увидела его лицо, освещенное лучами солнца. Оно было строгим и печальным. Миссис Крудж прижала руку к сердцу, ахнула и воскликнула:
— Что? Что с ней?
— Не знаю…
— Говорите же!
— Перестаньте. Она услышит. — Он прошел в палисадник. Дорис устремилась следом и встала у доктора на дороге.
— Я ее мать. И имею право знать.
— Ее должен осмотреть другой врач. Специалист.
— Это опухоль мозга? — Дорис схватила доктора за полы пиджака. Ее глаза потемнели от страха. — Ей понадобится операция?
— Нет. Я абсолютно уверен, что ничего… — Доктор помедлил. — Ничего подобного у нее нет.
Как он мог ей сказать? Дикенсон не был специалистом по душевным болезням, хотя, видит Бог, за свою жизнь повидал немало детей с нарушенной психикой. Чаще всего болезнь была связана с бедностью, насилием или отсутствием внимания со стороны родителей; видимо, здесь имело место последнее. Но с таким же успехом заболевание могло носить генетический характер. И возникнуть у прежде веселого ребенка, выросшего в хорошей семье. Без всяких видимых причин.
— Какой специалист? — спросила Дорис.
— Из Принсесс-Рисборо. Там есть женщина-педиатр. Молодая и очень симпатичная. Я уверен, что Карен «откроется» ей, как они выражаются.
— Откроется?
— Поговорит с ней.
— О чем?
Вопрос был вполне разумный, но ответа на него у доктора Дикенсона не имелось. Лично он предпочел бы сказать «о головных болях» и уйти. Так было бы проще. Если бы он честно назвал истинную природу болезни Карен, то взвалил бы на бедную женщину огромную тяжесть. Он молчал, снова и снова думая об этом деле. Нужно было найти какой-то выход. Может быть, он поторопился с выводами. Дай бог, чтобы это оказалось правдой. Он давно заметил, что, когда болезни дают название, все начинает выглядеть намного хуже.
Доктор пытался убедить себя, что спешить не следует. Пытался рассматривать это с разных точек зрения. Например, с точки зрения неспециалиста. Что сказали бы о странных словах Карен люди, не отягощенные медицинскими знаниями? Ясно заранее. Решили бы, что она все выдумала. Вообразила. А что будет дальше? Увидят ли они в этом психическое расстройство, как увидел он? Нет. Скажут, что она слишком долго смотрит телевизор. Или съедает слишком много сыра перед сном.
Потея в твидовом пиджаке и беспричинно досадуя на страх Дорис, доктор Дикенсон пошел к воротам. Он остановился только на секунду и посоветовал не оказывать на ребенка давления.
— Какого давления?
— Ну… не обсуждать эти вещи.
— Как будто я их обсуждаю!
Дорис разозлилась. Визит доктора только сбил ее с толку. Она была рада, что Дикенсон ушел. И жалела только о том, что не узнала фамилию этого специалиста. Они обратятся к нему и, по крайней мере, будут знать, чего ждать. Предупрежден — значит вооружен.
Кейт сидела в библиотеке Эпплби-хауса и редактировала «Кафе на проселке». Вчера его автор приезжал в Форбс-Эббот на ленч. Рады были оба. Писатель, веселый и возбужденный при мысли о публикации, выпил целую бутылку «Розмаунт шардонне», и Кейт, очень довольная тем, что такое простое дело может принести кому-то счастье, открыла другую. Они расстались только во второй половине дня, подняв тост за повторение истории книги о Гарри Поттере, которую выпустило крошечное и мало кому известное издательство, в то время как все «большие парни» ее отвергли. А еще менее известное издательство опубликовало роман, получивший премию Букера за прошлый год.
