Бенни Фрейл была «бедной Бенни» столько, сколько Полли себя помнила. Тогда она воспринимала это выражение как одно слово, обозначавшее настоящее имя компаньонки. Однажды Кейт услышала это, объяснила дочери, что к чему, а потом попросила Полли больше так не делать; Бенни могла обидеться.
Теперь Полли следила за тем, как мать забирала у компаньонки бабушки Кэри тяжелый поднос. Это было сделано непринужденно, без суеты и без тени намека на то, что Бенни берет на себя больше, чем позволяют ее силы. В таких делах Кейт была мастером. Полли не представляла себе, что мать способна нарочно заставить кого-то ощутить неловкость. Со временем ее отец научился тому же. Полли, великолепно умевшая находить слабое место человека и раз за разом тыкать в него, не понимала, от кого ей достался такой талант.
— Я помогу! — повинуясь внезапному порыву, крикнула она, когда Кейт оказалась в пределах слышимости. Правда, тут же пожалела о своем предложении, ставившем ее в невыгодное положение. Ну и ладно, по крайней мере, у нее появится предлог убраться подальше от этих старых маразматиков. Честно говоря, кое-кому из них не имело смысла возвращаться с кладбища.
— Отлично! — стараясь не выдать своего удивления, крикнула в ответ Кейт. — Приходи на кухню, ладно?
Она пошла к дому через огород и площадку для крокета. Рядом с кухней находилась величественная эдвардианская[8] оранжерея из чугунных прутьев. Несколько слегка осоловевших гостей, никого из которых Кейт не знала, дремали в креслах-качалках и на огромном плетеном диване. Она сочувствующе улыбалась, переступая через их ноги.
На кухне не было никого, кроме кота тети Кэри по кличке Кройдон, спавшего в корзине, к которой Бенни привязала черный шелковый бант. Кейт помнила день, когда Кэри принесла это животное домой. Тетка Мэллори ездила к подруге с визитом, который предусматривал неизбежную пересадку в Кройдоне[9]. Именно там она и нашла кота в ивовой корзине, стоявшей за горой деревянных ящиков. И кот, и корзина были чудовищно грязными. Позже Кэри описывала, как полумертвое от голода создание гордо сидело в клетке, с надеждой смотрело по сторонам и мяукало.
Кейт десять минут ругала железнодорожников, ни разу не повторившись, потом взяла такси, съездила в город, купила корзину, еду, блюдце, несколько полотенец, отменила дальнейшую поездку и привезла кота домой. Когда животное отмыли, оно оказалось очень красивым — белым с янтарными пятнами, красновато-оранжевым ошейником и огромными золотыми глазами. Кот благодарил свою новую хозяйку (хотя широко распространено мнение, что эти твари быть благодарными не умеют). Он громко мурлыкал и сидел у Кэри на коленях даже тогда, когда ей хотелось вышивать гобелен или читать газеты.
Кейт нагнулась, погладила Кройдона и сказала:
— Не грусти. — Кот только зевнул в ответ. Понять, что это значило, было трудно. Выражение морды у кошек сильно не меняется.
Кейт надела пару резиновых перчаток, вылила в раковину немного моющей жидкости и вывернула краны. Бокалы были красивые, и она не хотела ставить их в посудомоечную машину, где они могли разбиться. Когда раковина наполнилась до половины, Кейт осторожно положила бокалы в воду и тщательно вымыла. На Полли не было и намека. Впрочем, Кейт этого и не ждала. Просто ей было любопытно, откуда взялось столь странное предложение и чем ее дочь занимается теперь.
Ругая себя за мелочность, Кейт через столовую вышла на веранду и тут же увидела Полли. Та сидела на низкой деревянной табуретке, смеялась, отбрасывала волосы и болтала с Эшли Парнеллом, ближайшим соседом тети Кэри. Он развалился в полосатом бело-зеленом шезлонге и, как всегда, отдыхал; состояние здоровья не позволяло ему скакать козлом. Но остатки его прежней красоты были видны даже издалека. Когда Парнелл ответил на реплику Полли, она тут же стала серьезной, посмотрела ему в глаза, положила подбородок на руку и подалась вперед.
К сладкой парочке быстро устремилась жена Эшли Джудит, остановилась рядом, прервала обмен любезностями и показала рукой в сторону дома Парнеллов. Потом Джудит чуть ли не силой вытащила мужа из шезлонга, и они ушли. На прощание Эшли улыбнулся Полли.
Девушка помахала рукой в ответ, затем встала, заняла освободившийся шезлонг и долго сидела неподвижно, глядя в голубое небо. Со стороны могло показаться, что она дремлет.
Через полчаса Джудит Парнелл начала приходить в себя, но ее все еще трясло.
— Извини, что утащила тебя. Мне действительно стало нехорошо.
— Сейчас все в порядке?
— Да. Просто мне нужно немного отдохнуть.
Джудит посмотрела на мужа, сидевшего в плетеном кресле с высокой спинкой. Несмотря на жаркий день, его колени прикрывала ангорская шаль. Ей показалось, что Эшли с тоской смотрел через палисадник на Эпплби-хаус.
При виде его ярко-голубых глаз и точеных черт Джудит действительно чуть не стало плохо. До сих пор признаки его таинственной болезни почти не давали себя знать. Впрочем, и сама болезнь продолжалась всего три месяца. Джудит невольно подошла к мужу и положила ладонь на его мягкие светлые волосы. Эшли резко отдернул голову.
