— Отсырели? Это при двадцати двух градусах тепла?
— Ради бога, оставь меня в покое!
Внезапно они уставились друг на друга с ужасом. Два незнакомца в незнакомой комнате. Это было страшно.
«Если бы я не дал слово Полли, — подумал Мэллори. — Напрасно я пообещал ей ничего не говорить. И напрасно пошел с ней обедать, зная, что Кейт будет ждать. Сейчас она сердится, подозревает меня, а я вешаю ей лапшу на уши…»
«Если бы я не напилась», — думала Кейт. Она заново представила себе приезд Мэллори. Нужно было подойти, обрадоваться его благополучному прибытию и обнять. Разогреть еду или приготовить что-нибудь заново. Они бы посмеялись, поговорили, выпили, легли в постель и занялись любовью. В первый день их новой жизни. Вместо этого он стоит перед ней измученный и сердитый, а она пытается не дать воли слезам. Но, может быть, еще не слишком поздно.
Кейт заставила себя улыбнуться и сказала:
— Мэл, наверное, ты умираешь с голоду. Сейчас я тебя накормлю.
— Все в порядке. Я уже…
— Вот как?
— Я хотел сказать, что уже слишком поздно…
— Все, хватит с меня! — крикнула Кейт. И ушла.
На следующее утро Мэллори, ночевавший в библиотеке на диване, заварил чай и понес поднос в комнату Кейт. Она спала без задних ног. В мягком свете, проникавшем сквозь полупрозрачные шторы, были отчетливо видны следы засохших на щеках слез. Мэллори ощущал нежность, к которой примешивался стыд за собственное поведение. Он бережно поставил поднос на тумбочку, но Кейт открыла глаза, тут же проснулась, села и прислонилась к изголовью кровати.
— Кейт, милая… Извини меня за вчерашний вечер. — Мэллори сел на край кровати. — Честное слово, мне очень жаль.
— Нет-нет! — перебила его Кейт. — Мне самой не следовало так говорить. Просто я напилась. Боялась, что с тобой что-то случилось.
— Послушай, я хочу тебе все сказать…
— Это неважно.
— Нет, важно. — Он взял ее за руку. — Я был с людьми, которые попали в большую беду. Они просили помощи, и я не смог им отказать. Это заняло больше времени, чем я рассчитывал.
— Это кто-то из твоих сотрудников? — Кейт уже сочувствовала этим беднягам. — Я могу чем-то помочь?
— Я обещал никому об этом не говорить.
И тут Кейт все поняла. Мэллори знал, что так и будет. Он взял ее другую руку, сжал обе кисти в ладонях и долго не отпускал.
«Все как обычно, — думала Кейт. — Двое против одной. На сей раз в пиках. В проклятых пиках. Но, по крайней мере, до сих пор все, что было между нами троими — споры, размолвки, ссоры, шутки, — делилось на троих. Или нет? В том-то и секрет. Другие никогда о нем не догадаются. Где им!»
Кейт всегда считала себя прагматиком. Кто-то в семье должен им быть. У нее была ясная голова; она понимала, что к чему, хотя смириться с этим было нелегко. Она помнила Полли крошечной девочкой, карабкавшейся на колени к папе. Игравшей его галстуком, обнимавшей за шею, что-то шептавшей на ухо. Наматывавшей на его пальцы свои шелковистые волосы.
А сейчас, когда Полли попала «в большую беду», матери не позволили ей помочь. Даже не сообщили, в чем заключается эта беда. К удивлению Кейт, совсем недавно сомневавшейся в своей любви к дочери, это причинило ей сильную боль. Она слегка согнулась и прижала ладонь к груди. Мэллори обнял ее обеими руками, и они начали раскачиваться взад и вперед.
В конце концов он сказал:
— Знаешь, я не прочь позавтракать.
— Отличная мысль. — Кейт сделала один глубокий вдох, за которым последовал второй. — Я приму душ и спущусь.
— А потом мы проведем наше первое производственное совещание.
Бенни получила приглашение на обед в Киндерс. Она предвкушала его с нетерпением. Во-первых, ей предстояло увидеться с Деннисом; во-вторых, он был отличным кулинаром.
Она пришла к семи, принесла бутылку яблочного сидра Кэри и стефанотис, выращенный в оранжерее. Неловко держа горшок на сгибе локтя, Бенни открыла калитку. Сад, окаймлявший дом и полный индийских лилий и маргариток, выглядел как после засухи, и у Бенни зачесались руки взяться за лейку. Она негромко постучала в синюю переднюю дверь и подождала. Когда никто не вышел, она постучала опять — громко, насколько позволяли приличия, — но с тем же результатом.
Тогда она прошла через гараж, протиснулась мимо машины и поднялась по ступенькам к двери кухни. Та была не заперта. Бенни вошла на кухню и ощутила нехорошее предчувствие. Если Деннис был дома, но не слышал ее стука, он мог быть только в одном месте. Кухню наполняли чудесные запахи. Бенни поставила цветок и сидр на безукоризненно чистую подставку для сумок и шагнула в застеленный ковром коридор, который вел к остальным комнатам квартиры.
— Ку-ку!
Она зачем-то сунулась в гостиную. Вечернее солнце освещало красивые китайские циновки и золотило резной багет. Там в огромных вазах стояли желтые розы и лежала куча книг и газет. Из стереоколонок доносились какие-то заунывные звуки. Бенни узнала сарацинские песни времен Крестовых походов.
