Викарий.
– Вы сможете получить ответ через несколько дней в бюро по найму. Нам еще нужно побеседовать с другими соискательницами, – с такими словами Аглаэ проводила к выходу молодую бретонку с обветренным лицом и обширной грудью. Едва дверь кабинета закрылась, актриса повернулась к Валантену: – Ну? Что вы думаете об этой?
– Право же, не знаю, что сказать, – развел он руками. – По-моему, она справится. По крайней мере у нее, в отличие от первой кандидатки, уже есть опыт работы в домах…
– Ну вот что! Хорошо, что вы попросили меня помочь. Вы внимательно прочитали ее рекомендательные письма? Раньше эту женщину нанимали только как кормилицу и няньку. Так что ответ очевиден, если, конечно, вы не желаете есть жидкую кашку на завтрак, обед и ужин…
Сегодня утром, когда молодой человек проснулся, первым делом его посетили две страшные мысли. Сначала возникло опасение, что за ночь волнения в городе могли усилиться и на улицах уже начались вооруженные стычки, но оно быстро рассеялось: достаточно было выйти из дому и убедиться, что в городе царит обычная для начала недели суета, не больше и не меньше. Описав круг по кварталу, Валантен, однако, отметил для себя усиленные наряды городовых и гвардейцев на крупных перекрестках. Второй страх касался Аглаэ и ее отношения к нему. Валантен до сих пор злился на себя за то, как повел себя в зале для собраний на улице Тэбу. Просто ему очень не понравилось тогда, что Аглаэ близко общается с Анфантеном и его учениками, которые исповедуют свободную любовь. Это нелепое чувство ревности заставило его вести себя вызывающе и произносить слова, о которых он быстро пожалел. Но что еще хуже, чувство вины оттого, что он обидел девушку, было настолько острым, что он тотчас бросил ей в лицо имя Викария, не придумав ничего лучшего в качестве отвлекающего маневра. Бросил, не подумав о том, какой ужас это у нее вызовет. В итоге лекарство оказалось страшнее недуга.
Тем не менее, когда актриса в назначенный час позвонила в дверь его квартиры, во всем ее облике не было и намека на переживания по поводу вчерашнего. Аглаэ выглядела как обычно, а в выражении ее лица было что-то бунтарское – вернулось то самое дерзкое выражение, которое столь очаровало Валантена при их первой встрече. На самом деле девушка еще не оправилась от новости о Викарии, которой ее вчера огорошил инспектор, но решила не подавать виду, чтобы не обременять еще и собственными тревогами того, кого она любила, не осмеливаясь ему в этом признаться. Если Валантен готовится к новой битве с давним врагом и со своими демонами из прошлого, ему не нужны лишние переживания по поводу подруги – она должна запрятать свои страхи подальше и делать все для того, чтобы поддержать любимого мужчину в его борьбе.
Что касается самого Валантена, тот и не подозревал, что творится в хорошенькой голове. Он лишь испытал облегчение оттого, что их вчерашняя размолвка, похоже, забыта, а значит, можно положиться на помощь Аглаэ в собеседованиях с полудюжиной кандидаток на должность домработницы, терпеливо ждавших в гостиной.
– Позвать следующую? – спросила Аглаэ, весело наблюдая за Валантеном, которого ее слова о молодой бретонке явно повергли в смущение.
Встрепенувшись, он взмахнул рукой в знак согласия:
– Если вы считаете, что это необходимо, я всецело положусь на ваше мнение. Однако боюсь, что такими темпами мы и до полудня не управимся.
Аглаэ пожала плечами, мысленно вздохнув: «Типично мужское отношение! Как будто выбрать себе домашнюю прислугу – дело не важнее, чем купить пару перчаток или новую шляпу!»
Она пересекла прихожую и остановилась на пороге гостиной, где Валантен заблаговременно расставил дополнительные стулья для соискательниц. Однако ее ждал сюрприз: вместо шести потенциальных служанок, чинно сидевших рядком еще десять минут назад, в комнате осталась всего одна: дородная женщина лет шестидесяти, в чесучовом платье, которое, казалось, настолько ей мало, что вот-вот затрещит по швам. Тонкие губы женщины нисколько не соответствовали прочим чертам ее лица и внешности в целом, ибо у нее были щеки хомяка, накопившего достаточно запасов, чтобы пережить целую зиму, широкий, приплюснутый нос, круглые плечи и полные руки. Седые, похожие на паклю волосы были закручены в какое-то невероятное нагромождение пучков и «улиток» из кос, так что прическа напоминала гигантский торт, порожденный фантазией нетрезвого кондитера. Зато маленькие глазки толстухи, хоть и были красными, и как будто даже на мокром месте, смотрели настороженно и внимательно, выдавая живой ум, который с первого взгляда в ней трудно было угадать.
– Вот это да! – удивилась Аглаэ. – А куда подевались остальные?
Единственная кандидатка на пост домработницы прервала свое деликатное занятие – вышивание, помогавшее ей скрасить время, – окинула гостиную шустрым взглядом и с напускным простодушием улыбнулась Аглаэ:
– Право слово, по-моему, и так все понятно. Они ушли.
