Призрак войны полностью

У меня ничего не было.

А ведь начало дня подавало такие надежды.

До этого момента у меня ещё сохранялась надежда, что мне удастся оставить за кадром одну деталь сего рассказа, но, увы, я не могу так поступить. Чтобы выглядеть празднично и соответствовать случаю торжественного шествия, я вырядился в клоунский костюм, надетый сверху на мой хладожилет. Только подумайте: белый, пышный, большие манжеты, множество больших, ярких пятен. Вы понимаете теперь, почему я не хотел это упоминать, но раз это доставило столько веселья задержавшим меня полицейским, многое осталось бы необъясненным, если эту деталь опустить.

К счастью, из-за бывшего на мне нейрошлема, мне не был нужен кошмарный парик или грим – в отличие от Сокола или Дзиро. Я не видел, как привели Сокола, но по тому, как в комнату для допросов все входили и входили новые люди, я заключил, что его взяли и в данное время он поёт как птица, куда менее хищная, чем его псевдоним.

Меня допрашивали лично Рейс и Лейквуд и контрастность их нарядов почти сделала мой соответствующим случаю. Рейс был полной форме командующего, чуть-чуть меньше изукрашенной чем всё, надетое на Девлине Стоуне во время своего последнего обращения к Рыцарям. Он-таки помешался на этом, говорю вам. У него было больше медалей, чем у среднестатистической рыбы чешуи и они были ярче, чем выводок экзотических аквариумных гуппи.

Ха, его униформа была ещё более клоунской, чем моя.

Лейквуд, с другой стороны, выглядела сногсшибательно. Она явилась прямо из кабины «Центуриона» и на ней все ещё были облегающие штаны, заправленные в сапоги высотой до колен, и доходившие до её обнаженной талии. Она сбросила хладожилет и на ней остался только облегающий её бюст топ. Сверху она накинула черный шелковый халат, доходивший до середины бедер и завязанный красным поясом. Её темные волосы были собраны в косу, стянутую соответствующей по цвету красной лентой.

Она была бы просто эталоном красоты. Если бы не пламя в её глазах.

Они оба, несмотря на их гнев, выглядели лучше меня. Мой клоунский костюм с меня наполовину содрали, стягивая хладожилет. Полицейские всунули мои руки обратно в рукава – во всяком случае, левую. Мою правую руку пропихнули сквозь шов, которым крепился рукав, так что с меня свисала одна лишняя тряпичная рука. Моя неготовность одеваться с их помощью была расценена как признак сопротивления, поэтому я наполучал немного тумаков и мой левый глаз уже начинал заплывать.

В Рейсе вздымалось негодование.

– Ты действительно думал, что твой жалкий план осуществится?

Я глянул на него мельком.

– Я знаю свои права. Я не обязан отвечать на ваши вопросы.

Человечек увесисто треснул меня тыльной стороной руки, так что моя голова развернулась и я теперь смотрел на леди Лейквуд. Гнев в её глазах рос. Однако до того, как она смогла что-либо сказать, Рейс прошипел мне в ухо:

– Какие права? Из-за твоей выходки объявлено военное положение. Ты – вражеский комбатант и подлежишь суду согласно единому кодексу законов гражданской обороны.

Я поборол желание дернуть головой вправо и ударить его в лицо. Вместо этого я глянул на неё.

– О чем это он толкует?

– Местные законы допускают применение силы в случае объявления чрезвычайного положения, связанного с необходимостью осуществления гражданской обороны. Это включает в себя приостановление действия некоторых гражданских прав. – В её голосе появилась резкость.

– Тем не менее, я бы хотела напомнить вам, командующий Рейс о том, что поскольку именно я задержала подозреваемого, то он является заключенным, находящимся в юрисдикции Республики. Этот допрос – простая любезность с моей стороны, перед тем, как я его заберу.

– Юрисдикция Республики? Меня заберут?

По её губам скользнула улыбка.

– Не воображайте, мистер Донелли, что только из-за выхода из строя сети связи мы окажемся неспособны собрать на вас данные с других миров. Когда вы покидали Акамар вам повезло – ваш след уже остыл. Тем не менее, ваше везение закончилось.

Я посмотрел на Рейса.

– Вы не можете позволить ей меня забрать.

Глава полиции упер свои кулаки в бедра и начал надуваться от важности. Он уловил в моём голосе нотку страха и ринулся на неё как стервятник на мертвечину.

– Не могу? О, мистер Донелли, я не в силах остановить её, если только, – он дал фразе по-виснуть в воздухе на мгновение дольше, чем было на самом деле нужно, – если только ты не дашь мне имя своего босса.