Встряхнув украшенной кружевом манжетой, граф приложил обнажившееся запястье к полноватым губам и что-то прошептал, после чего вновь обратился к собеседнику: — Боюсь, вы мне не поверите, — произнес он на чистом французском. — Но она просто исчезла. — Граф Дювержье. Это совсем не смешно. Как так, исчезла? — Усатый стражник еще больше нахмурился и зачем-то проверил рукой шпагу. — Вот так: пфф… — граф в воздухе нарисовал руками облачко и широко улыбнулся. — Словно призрак.
— Je ne sais pas où cette dame est allée{?}[Я понятия не имею, куда подевалась эта женщина(франц.)].
— Mais vous-même me l’avez présentée comme une invitée du propriétaire du château{?}[Но ведь вы сами представили ее мне как гостью хозяина замка(франц.)].
Стоящий перед гвардейцем человек совершенно не выглядел растерянным. Лишь на секунду он закатил глаза, словно бы раздумывая над словами охранника, после чего встряхнул украшенной кружевом манжетой и приложил обнажившееся запястье к полноватым губам.
— Ронни, Ты уверен, что я должен оправдываться перед стражником? — прошептал он чуть слышно, но охранник все равно удивленно вскинул брови, наблюдая за странными действиями титулованной особы. — Конечно, я хочу ее снова здесь увидеть. Правила, говоришь, такие… — он прокашлялся и после мотнул головой, давая понять гвардейцу, что ничего особенного не происходит. — Понял, Рон. До связи, — шикнул он почти беззвучно, после чего вновь обратился к уже порядком озадаченному собеседнику, легко переключившись с общего языка на один из архаичных: — J’ai peur que vous ne me croyiez pas. Mais elle vient de disparaître{?}[Боюсь, вы мне не поверите. Но она просто исчезла(франц.)].
— Comte Duvergier. Ce n’est pas drôle du tout. Comment ça, elle a disparu?! {?}[Граф Дювержье. Это совсем не смешно. Как так, исчезла?(франц.)] — усатый стражник еще больше нахмурился и зачем-то проверил рукой шпагу.
— Comme ça: pfft {?}[Вот так: пфф…(франц.)], — граф в воздухе нарисовал руками облачко и широко улыбнулся, демонстрируя недоумевающему гвардейцу ряд идеальных крупных белоснежных зубов. — Comme un fantôme… {?}[Словно призрак…(франц.)]
«Нашел ее, Сол. Я нашел. Через сорок… тридцать девять…»
Ну же… Приблизься… Каких-то три шага — и ты мой…
На редкость легко было удерживать тетиву натянутой так долго, но лишь согбенная фигура в темном плаще держала на себе безраздельное внимание стрелка. Стрелок — это я. Безусловно, я. Как-то не сильно удивился, посмотрев на себя со стороны.
Резко, но вполне ожидаемо фокус вновь сместился на предметы перед моим лицом. Неестественно мягко, словно тонкие материнские пальцы, коснулись лба и щеки бирюзовые стручки пышнокронной катальпы, на прочной ветви которой я вот уже как с полчаса поджидал свою цель — мертвеца, нагонявшего страх на малюток-пикси, что обитали неподалеку от скалистого Холма Найр.
Два шажка… Ну же… Сюда, нечистый, сюда… Почти попался, упырь. — Дыхание застыло в груди плотным горячим комом. Кожаный жилет тесно сжимал ребра, а влажные от волнения пальцы — тонкий хвостовик самовоспламеняющейся стрелы из сухой, но прочной ветви Кистосова Древа. Лишь такой можно одолеть вампира. Главное — попасть точно в грудь.
Бьется ли у них сердце? — промелькнул вопрос, но тут же стал совершенно неважен, так как вурдалак внезапно исчез.
Вот он стоял на расстоянии выстрела — бесформенный скрюченный силуэт промеж замшелых поваленных стволов. И вот его нет.
С усилием моргнув, я убедился, что зрение не сыграло со мной злую шутку.
Да куда ж он девался: ведь не бес и не леший?.. Кто же ты тогда? — вопрошал я самого себя.
Но было поздно: тот, кого я так поспешно принял за легкую добычу, уже стоял за моей спиной, и следовало бы ожидать злобного хохотка или прощального поцелуя холодной стали. Но вместо этого до моих ушей донесся, как шепот далеких колокольчиков, мелодичный, но все же бесспорно тревожный мотив, словно бы кто-то играл прощальную траурную песнь в мою честь.
«Одиннадцать… десять… девять…» — где-то в вышине незнакомый взволнованный голос отсчитывал числа.
Волнистое лезвие шамшира, сильно изогнутое, прошло мое тело насквозь и так же резво вышло.
Шесть метров пролетели за какую-то долю секунды — и вот я уже на покрытой рассветной росою траве. Не боль я испытал тогда, но лишь сильное удивление: Меч пустынников? Но народ Эйлори никогда не покидает своих дюн…
И тут словно что-то тяжелое опустилось мне на грудь. Я сам не разобрал, как оказался на спине. Длинные и узкие плоды и широкие сердцевидные листья могучего старого древа мелькали над моим лицом, как лопасти ветряной мельницы, разогнанные внезапно набросившимся на лесистую низину ураганом. Сквозь них — хоровод облаков: розовых, сиреневых, золотых…
