И неизменный вензель в конце.
Дочитав письмо, Конан Дойл сложил его дрожащими руками в конверт и сунул в карман.
Экипаж медленно ехал по улице, которая была запружена конными повозками, телегами, нагруженными увядшими цветами, погнившей репой и тухлой рыбой.
Лондон был поглощен повседневными заботами.
Наконец Оскар Уайльд нарушил молчание:
– Обычно от того, кого просят уничтожить письма, ждут совершенно противоположного. – Он задумался, постукивая подушечками пальцев по пухлым губам, а затем спросил: – В письме тот же фамильный герб семейства Тракстон в образе феникса?
Конан Дойл резко кивнул.
– Ты, разумеется, не передумал ехать в Тракстон-Холл?
– Само собой, – снова согласился Дойл.
У пивной сцепились двое пьяниц. Он тупо уставился на них. Оба еле держались на ногах, и едва ли их яростные удары достигали цели.
– Само собой, – повторил Уайльд, – я поеду с тобой.
Спустя две недели доктор Артур Конан Дойл и его друг Оскар Уайльд мчались на север в вагоне первого класса. Дойл разглядывал три письма: таинственный призыв из дома номер сорок два, приглашение от Общества психических исследований и последнее послание с предсказанием его смерти. Он поднял конверты к свету, льющемуся в окно, и серебристый феникс на водяном знаке запылал в своем гнезде.
Его внимание привлекли хлопки и шелест игральных карт. Сидящий напротив Уайльд рассеянно тасовал колоду.
– Сразимся в криббидж? – предложил он.
– Без доски для счета не получится.
Вместо ответа Уайльд достал из сумки полноценную доску с отверстиями и колышками.
Конан Дойл просто диву давался, чего только не найдешь у Оскара в багаже.
– В другой раз, Оскар.
Уайльд заметил у него листки бумаги.
– Опять ты их читаешь, Артур? Скоро дырку в них протрешь.
– Письма – важное звено во всей этой тайне; она мне покоя не дает.
– А я по дому скучаю.
Уайльд встал, стащил с багажной полки чемодан, засунул в него колоду карт и выудил розовую сорочку с кружевными манжетами. Приложил ее к себе и глянул на свое отражение в окне:
– Скажи мне как врач – это не смертельно?
Конан Дойл фыркнул.
– Оскар, нас всего два часа не было дома, и я сомневаюсь, что ностальгия опасна для жизни. – Он сгреб письма в охапку. – Кстати, об опасности. Я все думаю, как нам спасти нашу предсказательницу. Удастся ли предотвратить неизбежное?
Уайльд тем временем открыл шляпную коробку и примерил широкополую фетровую шляпу с желтым цветком. Полюбовавшись отражением, он швырнул ее обратно.
– По-моему, лучший способ избежать пули таков: не следует находиться в том месте, где тебя предположительно могут застрелить.
– Как все, оказывается, просто, Оскар, – усмехнулся Конан Дойл. – Хотя в этом что-то есть. Если мы не дадим сеансу состояться, ничего и не случится.
– Или судьба сделает неожиданный зигзаг и возьмет свое.
Конан Дойл тревожно заерзал. Мысли о неминуемой участи последнее время не давали ему покоя.
А Уайльд уже примерял соломенную шляпу из другой коробки.
– Обязательно было тащить все это с собой? – спросил Конан Дойл.
Груды чемоданов заполнили полки до отказа и громоздились на пустых сиденьях. И это была лишь малая толика. Основная часть сопутствовала владельцу в багажном вагоне.
Уайльд многозначительно помолчал, жалостливо глянув на засаленный чемодан доктора рядом с ним.
