С этими словами лорд подвинул стул и изящно опустился на него, грациозно закинув ногу на ногу. Непринужденно выудил из внутреннего кармана пиджака портсигар, достал сигарету, вставил ее в эбонитовый мундштук. Пошарил и вытянул из левого кармана коробок спичек, встряхнул, вынул спичку, зажег, прикурил и брезгливо сунул горелую обратно.
Эти нехитрые манипуляции на некоторое время завладели всеобщим вниманием. Сунув мундштук в рот, лорд Уэбб между делом глянул на Подмора и повелительно махнул рукой:
– Прошу вас… продолжайте.
Подмор нахмурился, откашлялся, расправил плечи, стараясь казаться как можно выше. Он надеялся завоевать аудиторию, однако все взгляды, особенно женской половины, были прикованы к учтивому гостю. Фрэнк осмотрелся, закусив губу, и заговорил:
– Приступая к исследованию психических явлений, мы обязаны заручиться толикой здорового скептицизма, дабы не увязнуть в суевериях, заблуждениях и элементарном плутовстве.
Ропот пробежал по комнате.
– У этого малого что ни слово, то оскорбление, – пробормотал Уайльд.
Конан Дойл кивнул с некоторым сомнением. Нарочно ли Подмор пытается быть грубым, или он просто лишен чувства такта?
– Так обстоит дело и с гипнозом. Зародившись в измышлениях Франца Месмера, он обрел верных сторонников среди здравомыслящих людей. Их стараниями псевдонаука перекочевала из мюзик-холлов в священные залы академий.
Целых десять минут Подмор с мучительной педантичностью приводил ссылки на источники, ряд исследований, проведенных в различных университетах. Он без конца демонстрировал слушателям свою феноменальную память, пересыпая свою речь малозначащими деталями. Гнусавый голос оратора одновременно раздражал и усыплял. Конан Дойлу не удалось выспаться ночью, и ему приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы налившиеся свинцом веки не закрылись сами собой.
Уайльду, похоже, тоже приходилось несладко.
– Оказывается, мистер Подмор – мастер гипноза, – прошептал он на ухо другу. – Все вот-вот впадут в транс.
Конан Дойл сдавленно рассмеялся, ловя косые взгляды.
Лорд Уэбб докурил сигарету, снял мундштук и кинул окурок в камин.
– А давайте покажем действие гипноза на практике? – предложил он, прервав поток красноречия Подмора.
Лектор, которого перебили на полуслове, в упор глянул на аристократа:
– Я рассказывал о достижениях в изучении мозга, открывающих новые возможности для применения гипноза.
Лорд Уэбб поднялся во весь рост:
– Демонстрация опытов будет гораздо полезнее, а вашу статью мы почитаем на досуге, когда разъедемся кто куда. Пока мы вместе, следует уделять внимание экспериментальной стороне исследований.
– А вы, лорд Уэбб, наверняка эксперт в гипнозе?
Аристократ скромно кивнул:
– Честно говоря, да. В моей семье не приветствовалось высшее образование. Мой отец считал учебу недостойным занятием для представителя высшего общества. Против его воли я поступил в университет Лейпцига, где посещал курс Иоганна Фридриха Блюменбаха. Вы, несомненно, знакомы с его трудом «Физиология и Месмер»?
Подмор, словно рыба, беззвучно открыл рот, а потом пристыженно опустил голову, признавая интеллектуальное превосходство коллеги.
Лорд Уэбб без церемоний вышел на середину комнаты. Он встал рядом с Подмором, будто нарочно подчеркивая разницу в росте. Молодой человек минуту боролся с собой, а затем ретировался на свое место, насупившись и дыша злобой.
– Первое, в чем должен удостовериться гипнотизер, – начал Уэбб, – подходит ли для этой цели испытуемый. Не все поддаются внушению. Итак, для демонстрации мне понадобятся несколько добровольцев.
Он с вызовом оглядел комнату. Подмор сразу отвернулся, избегая смотреть ему в глаза. Никто не решался вызваться первым. Тогда Конан Дойл поднял руку.
– Я пойду, – произнес он отчетливо.
Свет из окна отразился в пенсне Уэбба, и его глаза скрылись за двумя блестящими дисками.
– Отлично, – он огляделся, – кто еще?
Нашлись и другие желающие: Оскар Уайльд, Уильям Крукс. Элеонора Сиджвик тоже вскочила, чем озадачила мужа.
– Нет-нет, только не дамы, – поспешно возразил Генри Сиджвик.
– Чепуха, Генри, – сказал Уэбб, – у женщин все отлично выходит. Их самолюбие не так развито, как у мужчин, поэтому куда меньше препятствует внушению.
Он подозвал добровольцев и выстроил их в шеренгу посреди комнаты. Затем прошел вдоль ряда, производя смотр импровизированного войска. Около Конан Дойла и Уайльда он остановился.
– Не припомню, господа, чтобы я имел удовольствие встречаться с вами.
– Я доктор Конан Дойл, а это мой друг Оскар Уайльд.
Уэбб был потрясен.
– В самом деле, мне показалось, я вас где-то видел. Можно гордиться знакомством с такими выдающимися личностями. – Он пожал им руки и перешел к миссис Сиджвик. – Элеонору я знаю хорошо, а вот гипнотизировать ее мне не приходилось.
– О, лорд Уэбб, обещайте не покушаться на мою честь, покуда я буду в вашей власти, – щебетала она девичьим голоском. – Вы никогда не поступали так с загипнотизированными дамами?
Уэбб снисходительно улыбнулся:
– Уверяю вас, Элеонора, профессиональная этика на этот счет очень строга.
– О, – протянула та разочарованно.
