Следом полилась отборная брань, и посыпался град гнилых отбросов, причем каждый из собравшихся метил Конан Дойлу в голову.
Он простер к ним руки и вкрадчиво, как только мог, произнес:
– Добродетельные господа, позвольте мне объясниться…
Кто-то схватил его за воротник и оттащил в сторону. Как раз вовремя, ибо новая порция овощей полетела в воздух.
Спасителем оказался рыжеволосый паренек с едва наметившейся бородкой. В нахлобученной по самые уши кепке он выглядел совсем мальчишкой, ему наверняка не исполнилось и двадцати.
– Прошу прощения, мистер Дойл, – сказал он, подталкивая обмякшего писателя к двери редакции, – мистер Смит места себе не находит, вас дожидается, – и, когда о стену над их головами расплющился помидор, добавил: – Ну, может, не так шибко волнуется, как этот сброд.
Конан Дойл с трудом волочил ватные ноги и позволил втащить себя внутрь. Чуть за ними захлопнулась дверь, люди принялись забрасывать овощами окна.
– Идемте прямо к нему, сэр. Вы нужны мистеру Смиту.
Дойл вырвал рукав из цепкой хватки парня.
– Довольно! – возмутился он. – Я еще в состоянии идти сам.
Стряхивая с пальто остатки капусты и помидоров, он ощутил на себе пристальные взгляды и поднял голову. Печатники, репортеры, курьеры побросали работу и все как один повернули к нему свои перепачканные чернилами физиономии. Он почувствовал себя капитаном тонущего судна с обреченными пассажирами на борту.
Конан Дойл вошел в кабинет главного редактора журнала «Стрэнд».
– Похоже, весь Лондон ополчился против меня, – пожаловался он Герберту Гринхоу Смиту.
Груда писем лежала на столе перед человеком лет тридцати в круглых очках и с пышными усами, которые Дойл считал весьма экстравагантными. Смит привык частенько обходиться без сна, отчего глаза его были воспалены.
– Все гораздо серьезнее, Артур. Избей ты до полусмерти премьер-министра, благодетеля вдов и сирот со щеночком в обнимку, они и то меньше расстроятся.
Дойл в ответ только скрипнул зубами.
– Что это? – указал он на живописный беспорядок на столе.
– Гневные послания, – равнодушно бросил Смит, сгребая конверты в охапку.
– Боже правый! – Конан Дойл охнул и опустился в кресло. – Неужели пылятся тут со дня издания «Последнего дела Холмса»?
– Нет, – покачал головой Смит. – Их принесли утром. Каждый день приходит кипа писем. Мы начали отапливать ими редакцию.
Смит швырнул измятые конверты в переполненную корзину для бумаг и укоризненно взглянул на Дойла:
– Отвечать каждому уже рук не хватает.
– Скоро все закончится, обещаю, – пробормотал Конан Дойл севшим голосом.
Редактор с озабоченным видом откинулся на спинку кресла.
– Ты так думаешь, Артур? После смерти Шерлока Холмса мы потеряли двадцать тысяч подписчиков! Только представь – двадцать тысяч! Может, ты и удержишься на плаву, а насчет журнала я сомневаюсь.
– Мы отличные компаньоны. Я тебя не брошу.
– Но объясни, Артур, зачем ты убил Шерлока Холмса?
– Понимаешь, я устал чувствовать себя фокусником на детском празднике: подобно кроликам из шляпы, перед публикой неизменно предстают невероятное убийство в запертой комнате, написанное кровью жертвы загадочное слово, зашифрованная записка, а улики оседают на страницах, словно мусор в живой изгороди, и под занавес – неожиданное разоблачение. У меня каша в голове от этой чехарды. Самое время избавиться от репутации дешевого писаки.
– Дешевого? Ну не скажи. Холмс озолотил тебя, – усмехнулся главный редактор, и вдруг его посетила ужасная догадка: – Уж не собираешься ли ты полностью отдаться врачебной практике?
Конан Дойл сердито втянул щеки и встопорщил усы. Рвение в научных поисках так и не помогло ему преуспеть. Пациенты благополучно обходили стороной кабинет доктора, и долгое время его уделом оставалось описание видов мочекаменной болезни.
– Мне надоело, – проворчал он, – что в письмах они просят у Холмса автограф, будто он сам пишет о себе. – И, фыркнув, добавил: – Не будь его, я достиг бы гораздо большего.
– Артур, такому плодовитому писателю, как ты, просто грех жаловаться. Ты можешь быстренько набросать рассказ за две недели, а в остальное время спокойно творить.
– Не выйдет. Он опустошает меня, высасывает все соки.
– А это мысль, – вдруг оживился Смит. – «Шерлок Холмс и дело о психологическом вампире». Неплохо звучит.
– Ну нет, Герберт Гринхоу! С Холмсом покончено, и это мое последнее слово.
– Но он прославил тебя и «Стрэнд», – капризно возразил Смит.
– У меня уйма других замыслов.
– Замечательно, Артур, однако…
Конан Дойл тряхнул головой, расправил плечи и заложил большие пальцы за лацканы пальто.
– Грандиозные замыслы, дружище, которые изменят мир и заставят всех забыть о Шерлоке Холмсе.
Вдруг окно за спиной Смита разлетелось вдребезги. Увесистый булыжник отскочил от стола и попал прямо в грудь Конан Дойлу. Благо многолетние состязания в крикет не прошли даром, тот ловко поймал камень.
Смит подпрыгнул.
– Нас чуть не убил какой-то полоумный, – пробормотал он, ловя ртом воздух.
