Всю ночь Конан Дойл ворочался, балансируя на грани сна и реальности. Минувшие события путались в голове. Его разбудил детский плач; с треском захлопнулась дверь.
Он вздрогнул и открыл глаза, стук повторялся эхом в голове, пока не замер в отдалении.
В кресле, обращенном к кровати, сидела фигура со знакомым орлиным профилем. Засучив рукав, Шерлок Холмс вогнал иглу в вену предплечья и постукивал по стенкам шприца.
– Вы совсем запутались, верно, Артур? – невнятно спросил Холмс, стискивая жгут зубами.
– Опять вы?
Холмс выплюнул жгут.
– Да, я, ваше творение, – подтрунил он, лениво взглянув на писателя. – Простите мне эту маленькую слабость, которой вы меня наградили. Цель оправдала средство. Вряд ли мне удалось бы распутать самые хитрые преступления в Англии, крутись я павлином вокруг юных особ, подобно вам.
Конан Дойл задохнулся от возмущения:
– Да как… да вы… я спасаю девушку!
Опиумная настойка заструилась по жилам, взгляд Холмса затуманился. Он вытащил шприц, отложил на стол, снял жгут и растер жилистую руку, испещренную следами от уколов.
– И как успехи? – спросил он с издевкой и невесело улыбнулся. – Последний сеанс уже завтра. В следующую ночь Хоуп Тракстон будет убита выстрелом в грудь.
– С чего вы взяли, что все случится на последнем сеансе?
– Убийцы падки на театральные спецэффекты и самое захватывающее действо оставляют под занавес. – Он неодобрительно поджал губы. – Вы определились с мотивом? Полом убийцы? Что, по-вашему, главное в нашем деле?
Конан Дойл лихорадочно соображал:
– Сила ума? Великолепная логика и дедукция…
– Наблюдательность, – перебил Холмс. – Вспомните, как я угадал доктора в моем добром друге Ватсоне. В Афганистане он получил ранение в правую ногу. Или в левую? Кажется, вы упустили эту деталь. Мне помогла именно наблюдательность.
– Чего вы добиваетесь? Просто скажите, кто убийца, и покончим с этим.
– В склепе вы чуть не поцеловали леди Тракстон, но в решающий момент сдали назад. Увлеклись лунной родинкой на бархатистой щечке и не заметили совсем рядом нечто важное и знакомое.
– Вы в своем уме? – горячился Конан Дойл. – Что может быть мне знакомо в склепе?
– Боюсь, вам еще предстоит это узнать. – Холмс хитро улыбнулся. – В конце концов, вы кукловод, а я всего-навсего марионетка.
Конан Дойлу ничего не оставалось, как проглотить свой собственный аргумент.
Холмс устало вздохнул:
– Пока что, Артур, могу предложить вам загадку. – Он мечтательно уставился на писателя; раствор опия еще действовал. – Когда дверь – не дверь? – Холмс вопросительно поднял бровь. – Когда кто-то ее открыл, – ответил детектив сам себе и неловко рассмеялся. – Да, согласен, шутка довольно плоская. Мой мозг как счетная машина, а вот чувством юмора вы меня обделили.
Он откинулся на спинку, закрыл глаза, отвернулся. Фигура расплылась по краям, как будто выцвела, затрепетала, стала совсем прозрачной и растаяла, словно мыльный пузырь.
Конан Дойл открыл глаза, проснувшись уже по-настоящему. Резко сел в постели, сердце бешено колотилось. Слова детектива засели у него в голове: «Когда дверь – не дверь». Соскочил с кровати, откинув тяжелое одеяло, быстро оделся и выскользнул из комнаты, стараясь никого не разбудить.
Комната покойной мадам Жожеску оказалась не заперта. На кровати лежал чемодан с платьями. Дух старости, оскорбивший чувства Уайльда, еще витал в воздухе. Тело старушки поместили в пустующий гроб семейного склепа, чтобы потом отправить семье в Барнсли, что в Йоркшире. Вот только уровень в реке восстановится.
Конан Дойл осматривал каждый мрачный уголок. Дверца гардероба открывалась туго, пришлось сильно дернуть. Внутри была лишь паутина с дохлым пауком на ниточке. Захлопнув плечом створку, он огляделся. Опытным глазом доктор все еще замечал присутствие смерти.
Вдруг раздался скрежет по камню, и откуда-то донеслось бессвязное ворчание. Он прислушался, чувствуя, как по спине бежит холодок. Звук шел из-за стены и постепенно переместился к гардеробу. Конан Дойл распахнул дверцы и заглянул в его темное нутро. Пусто. Тут скрежет повторился.
Опять за стеной.
В памяти всплыла загадка Холмса: «Когда дверь – не дверь».
Конан Дойл зажег лампу на прикроватном столике, вернулся к гардеробу и осветил его изнутри. На вид он был довольно прочным. Доктор прощупал верх перемычки. Щелкнул пружинный механизм. Задняя стенка со вздохом откинулась в кромешную тьму.
Потайной ход. От него веяло затхлостью.
С опаской Дойл сунул лампу внутрь. И внезапно из темноты на него кинулось демоническое существо с горящими кровавыми глазами и страшными клыками. Конан Дойл вскрикнул, когда пушистая бестия прыгнула ему прямо в лицо, перелезла через голову, впиваясь когтями, и с криком выбежала в открытую дверь.
Обезьяна.
Все это время она сидела в ловушке. Конан Дойл прижал платок к голове. Животное оцарапало его до крови. Пустяки, зато теперь он знал, как убийца проник в комнату мадам Жожеску.
