Павлины в испуге разбежались и возмущенно заголосили, когда мимо, взметая гравий, прогрохотал катафалк и обдал их грязью. Он остановился у каменной лестницы с фениксами. Сгущались сумерки, рабочий день был позади. Садовник катил ручную тележку с лопатами и граблями в сарай. Увидев гостя, он оставил инструменты, бросился к поводьям и резко рванул на себя. Конан Дойл спрыгнул на землю.
– Спрячь его за домом, – велел он.
– Сэр, вы давно должны быть в Лондоне.
– Планы изменились.
– А как вы узнали, сэр?
Конан Дойл замер, едва ступив на гулкие ступени с чемоданом под мышкой:
– Узнал о чем?
– Ваш друг при смерти. Сомневаюсь, что он переживет эту ночь.
Тошнота подступила к горлу. Он никогда себе не простит, если что-то случится с Оскаром.
– О ком это вы? – спросил Дойл, затаив дыхание.
– Американец слег, мистер Дэниел Данглас Хьюм, – ответил Тоби, обнажив голову.
Благодарение Создателю, это не Оскар. Все же Конан Дойл встревожился:
– За врачом послали?
Садовник тряхнул головой:
– Мистер Хьюм не велел, говорит, настал его час. Он хотел повидать вас перед смертью; будто знал, что вы вернетесь.
Конан Дойл ворвался в спальню. Американец лежал навзничь, утопая в подушках.
– Мне только что сообщили.
Хьюм рассеянно наблюдал, как доктор приближается к постели. Он задыхался, как рыба на берегу.
– Я отправляюсь в последний путь. – Хьюм помолчал, судорожно хватая воздух ртом. – Джинн выдохся.
На лице его залегли тени, и они не исчезли, когда Конан Дойл поставил лампу на прикроватный столик. Доктор опешил.
– Смертную тень не рассеять физическим светом, – объяснил Хьюм. – Много лет мне удавалось сдерживать ее натиск, но сил больше не осталось.
Доктор понурился, пощупал пульс на шее больного, припал к груди. Мокрота в легких шумела, как прилив в подводной пещере. Дойл выпрямился, серьезно озабоченный.
Хьюм улыбнулся, видя его реакцию. Американец был уже не тот, что прежде, выглядел лет на сорок, осунулся, глаза впали, как у заключенного смертника.
– Я умираю, доктор Дойл. Мне не избегнуть реки вечности.
Конан Дойл приуныл еще больше.
– Зато теперь я вне подозрений.
Доктор печально улыбнулся:
– Мы почти сразу исключили вас.
– Я верю в судьбу, доктор Дойл. Она управляет нами, все усилия обмануть ее тщетны. Много лет назад мне захотелось узнать, когда и где я умру. С тех пор и бегаю от своей участи, скитаюсь по свету, пользуясь благосклонностью сильных мира сего. Трачу попусту свою энергию. В постоянной суете провел я жизнь, так и не успев ею насладиться. Теперь, когда она покидает меня, я испытываю муки… как и всякий смертный.
Конан Дойл призадумался.
– А вы можете сказать, – прошептал он, – удастся ли помешать убийству леди Тракстон?
Ужасный приступ кашля напал на Хьюма, разрывая его легкие на части, и не дал ему ответить. Конан Дойл приподнял его за плечи. Страдалец задыхался от спазма, отхаркивал мокроту в шелковый платочек, пока не утомился настолько, что был уже не в силах бороться дальше.
– Судьба, словно петляющая тропа, – проговорил он, захлебываясь. – Мы можем пытаться отсрочить свой час, играть с ней в прятки, но избегнуть ее не в нашей власти. Ведь что-то заставило вас вернуться, хотя вы не должны были присутствовать на последнем сеансе. Волю рока трудно одолеть, хотя… – добавил он с замогильной улыбкой, – не всегда то, что видишь, соответствует действительности.
Конан Дойл потрогал его влажный лоб:
– Если вам что-то понадобится, сразу зовите меня.
Он повернулся к выходу. Хьюм схватил его руку с силой, какую трудно заподозрить в умирающем.
– Прежде чем покинуть этот мир, я, не щадя себя, буду вам помогать. И хотя не смогу присутствовать на сеансе, верьте: если мне удастся отсрочить уход, все мои помыслы будут с вами.
Хватка ослабла, рука безжизненно упала. Взгляд затуманился на изможденном лице.
– Мне предстоит долгий путь, нужно подготовиться.
Вновь члены Общества собрались в круг, держась за руки. Всем было тревожно. Хоуп Тракстон опустила голову.
– Потушите свет, дайте приблизиться духам, – произнесла она дрожащим голосом.
Мистер Гривз повернул вентиль лампы, и комната погрузилась во мрак. Лишь одинокий огонек свечи мерцал в центре стола.
Резкий стук заставил всех вздрогнуть. Дверь была распахнута, на пороге стоял мужчина. Дворецкий прибавил газу в лампе, ее свет выхватил из темноты волевой подбородок и неумолимый взгляд Артура Конан Дойла.
– Доктор Дойл! – выпалил Сиджвик.
Изумленный Уайльд поднялся, испытующе глядя на друга:
– Артур, что случилось? Почему ты вернулся?
Конан Дойл жестом призвал их к тишине:
– Не волнуйтесь, пожалуйста. Телеграмма оказалась чьей-то злой шуткой. Игрой извращенного ума.
Он презрительно глянул на мнимого лорда. Тот остался невозмутим. На лице леди Тракстон читалось облегчение.
– Об этом я узнал, прибыв в Слеттенми, тут же поспешил обратно и, к счастью, не опоздал.
За столом было восемь мест. Шотландец взял запасной стул у стены – Мэрайя Тракстон говорила, что на нем восседала сама смерть. Доктор придвинул его вплотную к самозванцу, остальным пришлось потесниться.
