Та, которую было труднее сломить.
Эта грудь — напоминание об ошибках, которые, как она очень надеялась, станут ее спасением.
Ее веки обведены ярко-оранжевым: самый писк моды для перманентного макияжа лет двадцать назад; губы, закачанные силиконом до размеров и формы больших присосок.
Выкрашены в перманентный, давно забытый оттенок заиндевелого персика.
Ее прическа и стиль одежды застыли на той отметке из прошлого.
Когда она потеряла уверенность и отказалась от дальнейших рискованных экспериментов.
На сцене вместо луча прожектора — фрагменты из фильма:
кадры семейной хроники.
Девчушка в бумажном колпаке,
С резиной под подбородком,
Задувает пять свечек на торте.
— Прежде, чем тебя спишут в утиль, — говорит миссис Кларк, — ты учишь этого маленького человечка:
Не трогай! Там горячо!
Убери ноги с дивана!
И еще: ни в коем случае не покупай вещи с пластмассовой молнией.
Делая подобные замечания, ты волей-неволей оглядываешься назад, на каждый сделанный тобой выбор.
На каждое звено в длинной цепи уроков за всю свою жизнь.
И глядя в прошлое, вспоминая прожитые годы, ты начинаешь осознавать, как мало ты знаешь, как скуден твой жизненный опыт, как ограничена твоя жизнь.
Жизнь, где все было мелким:
и присутствие духа, и любопытство.
Не говоря уже о стремлениях.
Миссис Кларк на сцене, от вздоха вздымаются груди, огромные, как горы суфле,
или большие буханки хлеба,
а потом опускаются, оседают, ложатся на место.
Она говорит, что, наверное, лучший совет, который ты можешь ей дать, — это то, что нельзя говорить своим детям:
Не потеряй убеждения, что ты пуп Земли,
Не слушай ничьих идиотских советов,
Ты сама знаешь, что делать,
Ты — непогрешимая,
Ты — всеведущая.
Ныне, и присно, и во веки веков,
каждый день:
Пользуйся контрацептивами.
Тесс и Нельсон Кларк, Первые пару дней они еще жили, как будто ничего не случилось. Это значит, что утром они вставали, собирались на работу, садились в машину. Ехали в офис. По вечерам молча сидели на кухне. Что-то ели.
И что с того?
Им звонили из проката, просили вернуть видеооборудование.
Нельсон был дома, с Тесс, или его не было.
На третий день она встала с постели, только чтобы сходить в туалет. Даже не потрудилась позвонить на работу и сказать, что заболела. Ее сердце все билось и билось, что бы она ни делала. Это не значит, что она что-то делала.
Не стоило тратить усилий на то, чтобы начинать пить или высчитывать длину шланга, чтобы он дотянулся от выхлопной трубы до окна у водительского сиденья. И уж конечно, не стоило тратить усилий на то, чтобы идти на прием к врачу и выдумывать правдоподобную ложь, чтобы он выписал ей рецепт на хорошее, сильное снотворное. Авсе остальное, что она могла сделать: скажем, взять бритву и перерезать себе вены, — это казалось очередным глупым планом, который все равно не решит все проблемы.
Камера и прожекторы так и стояли вокруг кровати.
Самоубийство — это был просто очередной радикальный план, чтобы исправить жизнь. Если включить прожекторы и камеру, ее смерть запишется на пленку. Снафф-фильм в двух сериях. Мини-сериал. Еще один Грандиозный Проект. Если она решится покончить с собой, это будет всего лишь: Тесс Кларк слишком рьяно взялась за работу. Еще одно начало, середина и конец.
