Подозреваемые, извивающиеся в наручниках, или с закинутыми на голову полами верхней одежды — чтобы скрыть лицо, — когда их конвоируют в зал суда.
Директриса Отказ на сцене, один лацкан на блейзере чуть приподнят.
Выпирает наплечная кобура.
Она в длинной твидовой юбке и белых кроссовках со шнурками на двойном узле.
Она говорит:
— Сотрудник полиции обязан пожертвовать жизнью почти за любого.
За живодеров.
За наркоманов. За коммунистов. За лютеран.
Исполняя свой долг, ты погибаешь за богатеньких сопляков с огромным наследством.
За растлителей малолетних. За порнографов. За проституток.
Если следующую пулю судьба уготовила для тебя.
У нее на лице черно-белой картинкой теснятся преступники, жертвы.
Директриса Отказ говорит:
— Ты можешь отдать свою жизнь за процветающих педиков…
Или за трансвеститов.
За людей, которые тебя ненавидят, или за тех, кто назовет тебя героем.
Выбирать не приходится, если пришел твой час.
— И если ты беспросветно тупой, — говорит Директриса Отказ, — ты умираешь с надеждой.
Что ты сделал мир чуточку лучше.
А еще, может быть — вряд ли, конечно, — но вдруг твоя смерть станет последней.
Только поймите правильно.
Никто не пытается защитить Кору.
Это случилось, ну, скажем, два года назад. Весной и осенью все сотрудники управления проходят обязательную переподготовку по оказанию первой медицинской помощи. Повторительный курс. Искусственное дыхание рот в рот. Сердечно-легочная реанимация. Каждая группа собирается в комнате здоровья и практикуется в непрямом массаже сердца на специальном манекене-тренажере. Участники разбиваются на пары, начальник отдела давит кукле на грудь, а кто-то еще, встав на колени, зажимает ей нос и вдувает в рот воздух. Манекен называется «Бетти, дыши». Это такая модель: только торс с головой. Без рук и ног. Синие резиновые губы. Шаблонные распахнутые глаза. Зеленые. И все-таки производители, ну, кто там делает эти куклы, приклеили ей ресницы. И еще — волосы. Рыжий парик, такой мягкий, что ты даже не чувствуешь, как твои пальцы рассеянно перебирают пряди, пока кто-то не скажет: «Эй, ты чего?…»
Стоя на коленях перед манекеном, держа у него на груди руку с ярко-красными ногтями, начальник отдела, директор Седлак, сказала, что лица всех манекенов модели
«Бетти» делают по шаблону посмертной маски одной молодой француженки.
— Это подлинная история — сказала она.
Это лицо на полу, это лицо одной девушки-самоубийцы, тело которой выловили из реки больше века назад. Те же синие губы. Те же распахнутые глаза, тот же застывший взгляд. У всех кукол Бетти лицо реальной молодой женщины, которая однажды решила свести счеты с жизнью и бросилась в Сену.
Мы уже никогда не узнаем, что толкнуло ее на отчаянный шаг: несчастная любовь или одиночество. Но полицейские детективы сняли с нее посмертную маску в надежде, что это поможет выяснить, кто она и как ее имя, а несколько десятилетий спустя эта гипсовая маска попала к одному мастеру по изготовлению игрушек, и он использовал ее как шаблон для лица первой дышащей Бетти.
Несмотря на риск, что однажды где-нибудь в школе, на фабрике или в армии кто-то склонится над этим подобием мертвой девушки и узнает свою сестру, маму, дочь или жену, к ее губам приникают миллионы. Поколение за поколением, миллионы чужих людей прижимаются ртом к ее синим губам утопленницы. Отныне и впредь, до скончания века, люди по всему миру будут пытаться спасти эту мертвую женщину.
Эту женщину, которой просто хотелось умереть.
Девушку, которая превратила себя в вещь.
Никто не высказал это вслух. Но этого и не нужно высказывать.
