Входная дверь открывалась в фойе с зеркалом и почтовым столиком напротив входа. По обеим сторонам коридора располагались разветвлённые квартиры. Справа через открытую дверь Карелла мог видеть кухню. Слева была гостиная. Они быстро осмотрелись: никаких признаков беспорядка, комната была оформлена аккуратно и дорого, в чистом современном стиле, несколько картин на стенах, барная стойка с графином виски и двумя бокалами на ней, оба сверкающие, всё аккуратно, чисто и упорядоченно. Спальня была совсем другим делом. С того момента, как они вошли в дверь, они поняли, что дело будет плохо.
В комнате царил полный беспорядок. Ящики белого комода из керамики были выдвинуты, одежда разбросана по полу.
Мужская и женская одежда, трусы и бюстгальтеры, нижнее бельё и пижамы, рубашки и шёлковые блузки, ночные рубашки и носки, свитера и трусики бикини лежали в андрогинном (
Это был, как предположил Карелла, белый мужчина лет пятидесяти, одетый в синие брюки, лаймово-зелёную футболку и тёмно-синий свитер-кардиган. Обуви не было. Его руки были связаны за спиной витой проволочной вешалкой. Футболка была разрезана на ленточки. На груди, горле, кистях и руках были колотые раны. Одно ухо болталось с правой стороны головы, где оно было частично отрезано. Карелла посмотрел на мертвеца и вновь ощутил знакомую смесь ужаса и печали — каждый раз одну и ту же: отвращение к насилию, превратившему человека в груду кровавых обломков, и скорбь о том, что всё это было сделано совершенно напрасно. Он повернулся к Хоузу и сказал: «Если судмедэксперт внизу, нам лучше пригласить его сюда.»
«Лучше вызвать ещё одну команду техников», — сказал Моноган.
«Иначе мы проторчим здесь всю ночь.»
У одной стены комнаты, выходящей окнами на реку Харб, стоял длинный стол из белой керамики с пишущей машинкой на нём. На столе лежала пачка жёлтой бумаги, рядом с пепельницей, наполненной окурками. Лист бумаги лежал в пишущей машинке. Не прикасаясь ни к бумаге, ни к машинке, Карелла наклонился над столом и прочитал написанные на машинке слова:
С самого начала в доме ощущалось что-то чуждое. Я был вызван сюда, чтобы расследовать заявление о том, что в помещении имеет место полтергейст, и, прежде чем я сделал три шага в вестибюле, отпали всякие сомнения, что это утверждение действительно. Воздух практически гудел от невидимых призраков. Когда призраки вместе.
«Предсмертная записка?», — спросил Монро у него за спиной.
«Конечно», — сказал Карелла. «Парень лежит на полу со связанными руками и тридцатью шестью ножевыми ранениями в груди…»
«Откуда ты знаешь, что их тридцать шесть?», — сказал Моноган.
«Пусть будет сорок», — сказал Карелла. «Это явно самоубийство.»
«Он нас обманывает», — сказал Монро.
«Он нас разыгрывает.»
«Он очень юморной полицейский.»
«Все полицейские в восемьдесят седьмом участке очень юморные.»
«Ты хочешь кое-что узнать, Карелла?»
«Иди на фиг, Карелла.»
Женщина, похожая на жену Кареллы, ждала в гостиной у входа. Она ещё не сняла пальто. Она сидела в одном из белых мягких кресел, сцепив руки над сумкой на коленях. Пока они разговаривали, Хоуз вернулся с судмедэкспертом и молча провёл его в спальню. Прибыла вторая бригада лаборантов, и они принялись за работу, как заправские гробовщики.
«Когда вы его нашли?», — спросил Карелла.
«Как раз перед тем, как я позвонила в полицию.»
«Откуда вы звонили?»
«Отсюда. Вот здесь.» Она указала на белый телефон, стоящий на барной стойке рядом с графином и двумя чистыми стаканами.
«Трогали что-нибудь ещё в квартире?»
«Нет.»
«Только телефон.»
«Да. Ну, дверную ручку, когда я вошла. Я отперла дверь и позвала Грега, а когда мне не ответили, я пошла прямо… в спальню и… и… тогда я его и увидела.»
«А потом вы позвонили в полицию.»
