– Чтобы все о тебе заговорили, – говорит Повар Убийца, – всего-то и нужно, что заиметь ружье.
Эту простую истину он узнал рано, из теленовостей. Из газет.
На сцене – Повар Убийца, на нем штаны в черно-белую клетку, какие обычно носят только профессиональные повара.
Огромные, словно раздутые паруса, они все равно туго обтягивают его задницу.
Руки, пальцы в узорах рубцов и шрамов. Пятна от старых ожогов.
Рукава его белой рубашки закатаны, все волоски на мясистых руках спалены до локтей.
Руки и ноги такие толстые, они не сгибаются, колени и локти лишь
На сцене вместо луча прожектора – фрагменты из фильма:
Две идеальные руки крупным планом, чистые ногти, ладони, как пара розовых перчаток, руки снимают кожу с куриной грудки.
Лицо – как округлый экран, черты теряются в складках жира, губ не видно под кондитерской кистью усов.
Повар Убийца говорит:
– Это мой запасной вариант.
Он говорит:
– Если моя гаражная группа не получит контракт на запись…
Если никто не возьмется издать его книгу…
Если его пьеса не пойдет в театрах…
Если его пилотную серию не покажут по телевидению…
Его лицо извивается в мельтешащем движении рук:
руки знают свою работу, снимают кожицу и удаляют кости, отбивают и приправляют, панируют, и жарят, и украшают готовое блюдо, пока кусок мертвой плоти не становится произведением искусства, которое жалко есть.
Винтовка. Прицел. Подходящая цель и кортеж автомобилей.
Все, о чем он узнал ребенком, когда смотрел новости по телевизору, каждый вечер.
– После этого меня не забудут, – говорит Повар.
Его жизнь не пройдет впустую.
Он говорит:
– Это мой запасной вариант.
