В общежитии ко мне бросился Юрика.
– Она приходила! Она искала тебя! Девушка в маске. Около девяти часов. Она просила передать тебе это.
Я уставился на черно-белую фотографию, изрядно попорченную влагой. Сердце надрывно колотилось в груди.
– Она сказала: двадцать пятая квартира.
– Не жди меня! – крикнул я, сбегая по лестнице.
В парке Мино за мной погнались какие-то люди, но я перепрыгнул через забор. Огни высотки. Размалеванный граффити подъезд. Ее квартира.
Она отворила мне сразу, и я обнял ее за плечи и покрыл поцелуями прохладный лоб. Юки дрожала в моих руках и шептала:
– Теперь мы будем вместе.
Я снял с нее маску. Замер.
– Ты прекрасна, – выдохнул я.
И будто узнал ее: аристократический нос, литые скулы, манящий рот. Я встречал это лицо раньше, десятки лет назад. И, как тогда, я вносил возлюбленную в скромно убранную комнату, и ветер, проникая в окно, ласкал наши обнаженные тела, и она лежала передо мной, подставляя поцелуям шею, ключицы и соски.
В какой-то момент она перекатилась на живот, прогнула спину, приглашая. Я вошел со стоном наслаждения. Ее ногти заскребли по футону, лопатки сдвинулись, тело затрепетало. Я утопал в благоухающих волосах, и волосы черными змеями оплетали мое горло, струились по торсу и подмышкам.
Сквозь марево я увидел, как что-то шевелится у самых корней. Там, на затылке Юки, пульсировал давний шрам с неровными гребешками плоти. Края его медленно открывались, сползали с влажных десен. С мелких острых зубов. Крошечный язычок облизал резцы. Рот на затылке сладострастно чавкнул, и волосы потянули меня к нему.
Я завопил. Вырвался из цепких шелковистых пут. Рухнул на пол, захлебываясь.
Юки повернулась ко мне вполоборота. Пряди сновали по циновке, второй рот похотливо причмокивал.
Меня стошнило кровью и обезьяньей шерстью.
– Ты знаешь, кто изображен на той фотографии? – спросила Юки.
– Да, – сказал я хрипло.
Над трассой пикировали летучие мыши. Профессор ждал ответа.
– Мой прапрадед, – проговорил я, – был архитектором и, как и я, увлекался Востоком. До революции, до нашей революции, он посещал Японию и прожил здесь год, изучая архитектуру синтоистских храмов. Каждый мужчина в моем роду бредил идеей повторить его маршрут, и у меня это получилось.
– Ты очень на него похож, – проговорила Юки с тоской. – Догадался, что за девушка рядом с ним на снимке?
– Ты. Ты – та девушка, которую он покинул. Которая утонула и прокляла его.
– И весь его род, – кивнула она без злобы.
Тени плясали на бумажной стене, стремительно трансформируясь. Мое левое веко дергалось, кожа зудела. Меня снова стошнило, кровавый мех прилип к подбородку и сросся с ним.
– Виктор, твой прапрадед, успел уплыть. Проклятие не действовало вне островов. Но ты возвратился.
Левый глаз выпал мне на ладонь. Из пустой глазницы полезла мокрая шерсть. Кости хрустели, вытягиваясь. Хвост стучал по полу.
– Иди сюда, – позвала она. Я повиновался. Устроился клубочком между ее ног. Она слизала с меня послед и укутала в кокон волос.
Единственным глазом циклопа я смотрел на нее.
Как же она красива.
– Ты мой, – сказала она обоими ртами.
И я подумал, что это не так и плохо – стать частью сумерек над пагодами и рисовыми полями и стоять в могилах, обратив друг к другу наши странные лица. Совсем не плохо.
От воинской части до жилой зоны, где квартировали служащие и их семьи, было четверть часа ходьбы. Но капитану Луневу понадобилось двадцать пять минут, в течение которых он боролся с ветром. Метель отвешивала пощечины, танцевала, как пьяная невеста, и снежная фата застилала пейзаж. Напряженный взор капитана утопал в белом шуме, в непрерывном движении ледяной крупы, и ему мерещилось, что дальше вытянутой руки ничего нет.
Судьба настроилась испытать Лунева. Второй инцидент за тридцать дней, и в обоих случаях он оказывается старшим по званию. Но в ноябре погода благоволила поискам, а сегодня Бог вздумал ужесточить условия.
Лунев помянул незлым тихим словом своего командира, лечащего спину в городе, греющегося в теплой ванне. Из ревущей пелены выплыли черные силуэты домов, точно фигуры мамонтов, застигнутых ледяным апокалипсисом.
Капитан свернул на пешеходную дорожку и почти вслепую добрел до мини-маркета. Магазин примыкал к хлебопекарне и назойливо жужжащей котельной. Впрочем, сейчас ее шум был подавлен беснующейся метелью.
На ступеньках курили двое солдат. При появлении офицера они выпрямились по стойке «смирно», спрятали сигареты в рукавицы. Замерзший Лунев отмахнулся – мол, расслабьтесь, не до формальностей.
– Ну что, пока безрезультатно?
Он намеревался спросить, насколько тщательно ведутся поиски, но передумал. Конечно, тщательно. Во-первых, дети поселка были словно родные для каждого срочника, а во-вторых, что тут искать? Военный городок состоял из шести многоквартирных зданий. Чтобы прочесать прилежащую территорию, даже в такую метель, достаточно часа. А он отправил целый взвод. Но что если…
– Лейтенант приказал нам дежурить здесь, – объяснил солдат и посмотрел мимо офицера, на темнеющую стену леса.
