Началось все с того, что Женька остался один на острове посреди озера, куда они с папой отправились порыбачить. Когда над водой сгустилась кромешная тьма, Женьке стало не по себе. Вот тут-то и закрутилась вся эта удивительная, загадочная и страшная колдовская круговерть. Под жуткий волчий вой над погасшим костром вспыхивает гигантский столб ярко-зеленого пламени, превращается в зловещий туман и, наконец… принимает очертания женщины в старинной одежде! И говорит она Женьке таковы слова…
Черная ночь нависала над черной водой озера, над черными зарослями камыша, над болотами и лесами, окаймлявшими водную гладь, и над черной глыбой лесистого острова, окруженного ею. Безлунное и беззвездное небо, затянутое непроглядными тучами, казалось каменным. Ни единого огонька не светилось на болотистых берегах, ни звука не долетало из леса. Гробовая тишина, царившая над озером, таила в себе Великий Страх перед неведомым и жутким. Все замерло, притаилось, будто завороженное предчувствием чего-то таинственного и ужасного. Ни одна ночная птица не решалась подать голос, ни одна рыба не рисковала плеснуть хвостом, ни одно дерево не могло позволить себе скрипнуть или пошелестеть листьями. Близилась полночь.
И вот, когда незримые часы беззвучно пробили двенадцать, в непроглядной черноте ночи возникло слабое, призрачное пятно света. Нет, это не луна пробилась сквозь тучи, небо оставалось, как прежде, непроницаемо темным. Свет шел из-под воды, из неведомых глубин озера, издревле именуемого Бездонным.
Сперва это свечение было едва заметно, и не всякий глаз смог бы разглядеть его в окружающем мраке. Но с каждым мгновением свет становился ярче и ярче. Сперва он казался серым, потом белесым, затем желтовато-белым, позже голубовато-белым и, наконец, ослепительно ярким, серебристым, несмотря на то, что источник свечения все еще находился под водой. Впрочем, уже через несколько секунд из черных глубин бесшумно, без единого плеска вылетел сверкающий серебристо-белый шар и медленно поплыл над поверхностью озера в сторону острова. При этом шар продолжал плавно подниматься и вскоре оказался на одном уровне с вершинами самых высоких деревьев, росших на острове.
Перелетев через верхушки елей и сосен, шар начал снижаться и наконец мягко опустился на маленькую полянку, окруженную деревьями, в середину старого кострища. Сразу после этого шар стал медленно сплющиваться и превращаться в подобие не то улитки, не то часовой пружины. А еще через несколько мгновений эта спираль развернулась, и огромная серебристо-белая змея подняла чудовищную голову над кострищем…
Змея медленно поползла по траве, растянувшись на несколько десятков метров. Послышался шелест, а может быть, шипение. Странное, очень похожее на тихие, невнятно шепчущиеся человеческие голоса.
Наконец змея свилась в огромное кольцо, опоясывающее всю полянку. Миг — и это кольцо стало плоским, ни головы, ни хвоста змеи уже не просматривалось. А в следующее мгновение в четырех точках кольца бесшумно взметнулись вверх языки бело-зеленого пламени… Змея исчезла, и на ее месте возникли четыре белесые полупрозрачные фигуры, отдаленно напоминающие человеческие!
Но тут абсолютной тишине пришел конец. Откуда-то издалека послышалось нарастающее, назойливое жужжание лодочного мотора.
— Не в свой день он на озеро едет! — прошелестели над поляной загадочные слова. — Сам за бедой идет и другим беду везет!
Призрачные фигуры с неимоверной быстротой перелетели к кострищу, слились в сверкающий шар, затем шар вытянулся и превратился в подобие остроконечного веретена. Веретено словно бы ввинтилось в центр кострища и в мгновение ока исчезло.
Все вновь погрузилось в непроглядную тьму и тишину, слышался лишь рокот подвесного мотора. Впрочем, всего через пару минут послышался странный шорох, затем шипение, плеск, и наконец испуганный человеческий крик…
Папа вытащил из багажника чехол с надувной лодкой и насос, похожий на маленькую гармошку. Потом он вынул лодку из чехла, развернул ее и расстелил на траве. Подключив шланг насоса к лодке, он стал нажимать на педаль, и лодка начала медленно надуваться, превращаясь из подобия не то скатерти, не то клеенки в то, на чем действительно можно плавать по воде.
Мама в это время еще раз проверяла продукты, уложенные в рюкзак, а Женька, зайдя по щиколотки в речку, разглядывал через прозрачную воду многочисленные стайки глупых мальков, которые доверчиво подплывали почти к самым ногам и едва не касались больших пальцев. Наверно, их можно было бы запросто поймать если не рукой, то стеклянной банкой или марлевым сачком для ловли бабочек.
Но Женька эту мелочь ловить не собирался. Сегодня они с папой поедут настоящую рыбу добывать! На заветное папино озеро под таинственным, даже чуточку страшноватым названием Бездонное. Папа на это озеро ездил уже не первый год, и зимой, и летом, и никогда без рыбы не возвращался. Причем не маленьких окуньков или ершиков приносил, а большущих настоящих лещей размером с обеденную тарелку и судаков чуть ли не в полметра длиной. Причем ни сетками, ни электроудочками, ни иными браконьерскими приспособлениями не пользовался — это для него было дело принципа.
