– Спасибо, – прошептала девушка и опустила записку на комод – на место, где должно было находиться зеркало. Ей хотелось запомнить доброту неведомой родственницы.
Окно над кроватью было большим и более чистым, чем большинство других окон в доме. Эдриенн подошла и выглянула наружу, чтобы посмотреть на темный лес рядом с домом. Эшберн стоял на вершине холма, и заросли деревьев вокруг спускались вниз, а затем поднимались в гору, возвышаясь над домом. Приглушенные звуки леса доносились сквозь стекло, и Эдриенн отодвинула щеколду и приоткрыла окно, чтобы впустить свежий воздух.
Ее сердце было переполнено чувствами. Проблема с ночлегом разрешилась лучше, чем она ожидала. Благодаря щедрости и предусмотрительности Эдит у нее появилась не только кровать, но одеяла и прочая мебель.
Девушку захлестнуло внезапное желание увидеть остальную часть дома. В ней теплилась слабая надежда, что Эдит могла оставить ей еще какие-нибудь послания. Ни внизу, ни в других комнатах второго этажа она не заметила ни одного клочка бумаги, но на самом верхнем этаже – на чердаке – могло что-то быть.
Прежде чем выскользнуть обратно в коридор, она бросила на свою комнату последний благодарный взгляд, Лестница взмывала вверх сразу по правую руку от нее, но единственные ступеньки, которые были видны – штук пятнадцать – исчезали в темноте после поворота за угол. И опять никаких переключателей. Солнце только начинало садиться, и Эдриенн решила, что сможет совершить прогулку по дому, не пользуясь лампой.
Девушка побежала вверх по лестнице, держась одной рукой за стену, чтобы не упасть, и стараясь не обращать внимания на то, как дом стонал, словно не выдерживая ее веса. Здание было прочным. Ни признаков гниения, ни установленных опор Эдриенн не увидела. Просто дерево было старым и любило пожаловаться.
Свернув за угол, она обнаружила, что впереди абсолютно темно, поскольку естественный свет снизу уже не мог осветить верхнюю площадку лестницы. Эдриенн едва могла разглядеть дверь высоко перед собой, непохожую ни на одну другую, что она видела в этом доме.
Большая часть убранства в Эшберне соответствовала окружающей обстановке: классические, старинные, со вкусом подобранные вещи – сделанные в основном, из темно-красного дерева в сочетании со светлыми тканями и розовыми узорами.
Дверь, перед которой она стояла, была огромной, грязной и закопченной почти до черноты. Она занимала всю ширину коридора, и Эдит нацарапала на ней новое послание.
Царапины здесь были более хаотичными, исступленными, и Эдриенн пришлось карабкаться наверх, пока она не оказалась от двери всего в нескольких шагах, и смогла во мраке разобрать слова.
ЗАЖГИ СВЕЧУ
ТВОЯ СЕМЬЯ
ПО-ПРЕЖНЕМУ
МЕРТВА
Она облизнула губы, потянулась к массивной бронзовой дверной ручке и повернула ее.
Комната, казалось, громко выдохнула, когда Эдриенн открыла дверь. Прохладный ветер отбросил волосы с ее лица. Ощущение нереальности происходящего вернулось. В комнате было темно, за исключением слабого красноватого сияния.
Экскурсия по дому больше не казалась столь захватывающей. Девушке очень захотелось спуститься вниз по лестнице – туда, где царили разум, свет и тепло, но она оставалась стоять как прикованная к самой высокой ступеньке. Эдриенн испытала состояние дежавю. Пространство, хотя и достаточно тускло освещенное, казалось знакомым. Что-то в запахе, тяжелом воздухе и даже дереве под ногами вернуло ее к одному моменту из детства. Она попыталась сосредоточиться на воспоминании, но оно ускользало сразу же, едва она попыталась его поймать.
Эдриенн моргнула, и наваждение исчезло. Это был просто чердак – последняя неисследованная комната в доме, а также та самая печально известная. Горожане видели свет, горевший там каждую пятницу, и напоминавший свет маяка.
Эдриенн переступила порог, надеясь, что стук ее сердца был не так оглушителен, как ей казалось. Ее ладони вспотели, и она сжала их, пытаясь сориентироваться в красноватой мгле.
Чердак был большим, более просторным, чем любая из комнат внизу. Эдриенн посмотрела на ближайшую стену и нашла источник тусклого света. Солнечный свет заглушали черные занавески, прибитые к оконным рамам. Они превращали солнечный свет в сюрреалистичный красный оттенок, который и заливал все пространство комнаты.
Эдриенн подошла к ближайшему окну. Ткань была закреплена сверху, но внизу висела свободно. Девушка откинула штору, закашлялась, когда пыль взметнулась возле ее лица, а затем ухитрилась закрепить нижний край занавески на гвоздях. Ослепительный резкий свет прорезал мрак, и Эдриенн огляделась.
По периметру чердака было сложено около трех десятков ящиков. Почти посередине стоял странный блестящий объект высотой где-то по грудь, а за ним, точно в центре, расположился стол.
Едва дыша, Эдриенн подошла к столу. Всего два предмета лежали на покрытой старыми пятнами вязаной скатерти: фотография в рамке и спичечный коробок.
