Подойдя ближе, она увидела, что это был конверт, и вовсе не такой новый, как она ей показалось на первый взгляд. На поверхности лежал тонкий слой пыли, а значит, он пролежал там пару месяцев. Она наклонилась и подняла его. На передней стороне было написано одно-единственное слово:
По коже девушки пробежали тревожные мурашки. Она замерла на мгновение, прислушиваясь и ожидая предательских щелчков, сопровождавших движения Эдит, но вокруг было тихо.
Письмо было не запечатано. Не в силах с собой справиться, Эдриенн перевернула его и вынула письмо. Аккуратный, безукоризненный почерк был ей знаком. Тот же самый почерк был и в записке из ее спальни.
Она направила луч фонарика на потолок. Толстые деревянные доски подвала были на расстоянии почти вытянутой руки над ней. В них были прорехи – совсем небольшие, однако, столетний возраст и постоянная ходьба постепенно расшатали их. Она провела пальцем по одной из щелей.
Эдриенн представила себе, как все могло быть. Записка осталась на маленьком столике возле камина, ожидая ее возможного прибытия, но из-за какой-то мелочи – будь то порыв ветра из открытого окна, сквозняк из дверного проема или даже случайный удар локтем Эдит – упала на пол. Конверт был плоский и, подобно упавшему с дерева листу, мог проскользнуть между половицами, а его пропажу никто бы не заметил.
Эдриенн дрожащими пальцами развернула листок. Буквы были маленькими и изящными, и ей пришлось поднести бумагу поближе к лицу, чтобы прочесть их в луче фонаря.
