Нашли служебный вход и попали в царство дефицита: широкий коридор, заставленный с двух сторон коробками с фруктами, которыми и не пахло на прилавках магазина, с красочными индийскими круглыми жестяными банками с чаем и кофе, башнями коричневых коробок с шоколадными конфетами «Метеорит» и другими сказочными неопознанными коробками, вел к кабинету директора. В маленькой, обшитой мореным дубом приемной Самого стоял секретарский стол и с десяток стульев для посетителей, но, кроме внушительной секретарши, зорко охраняющей дверь в кабинет, никого не было. На двери блестела стеклянная черная табличка «Ястребов Ю.С.». Секретарша, полная, рыхлая, в объемном полумужском пиджаке, не отличающаяся красотой и обаянием, брала, видимо, другим – железной хваткой и четким исполнением своих должностных обязанностей – не пущать, отслеживать нужное, выпроваживать лишнее, ну и конечно, заваривать генеральский чай. Роберту с Катей она неловко улыбнулась, улыбки, похоже, не входили в перечень ее обязанностей.
– Присаживайтесь, Роберт Иванович, вот здесь удобнее. Вам чайку? Покрепче? – засуетилась она, не обращая внимания на Катю.
– Да, пожалуйста, и дочке тоже, – сказал Роберт.
Секретарша постаралась улыбнуться снова, вышло это коряво, получилась не улыбка, а гримаса, но зубы – с двумя золотыми коронками – она старательно показала.
Минут через десять в комнату вошла женщина с кульком, скрылась в кабинете директора и сразу же вышла, оставив кулек там. Вскоре дверь с шумом открылась, из кабинета выплыл сам директор в белом накрахмаленном халате – как главврач больницы, честное слово, – и один очень известный актер с тем самым кульком в руках. Роберт с актером вежливо поздоровались, но обоим было немного неуютно, будто их застали в каком-то неприличном месте.
– Проходите, проходите, что же вы! – Юрий Семенович был, как всегда, радушен и очень выгодно оттенял свою церберовидную секретаршу. – Как вы, Роберт Иванович? Как супруга? Дочка – вижу – уже совсем невеста, красавица! А как малышка?
– Малышке скоро в школу, а потом и замуж… – вроде как извиняясь, сказал Роберт.
– Да вы что! Как время-то летит! Ну, давайте к делам. Чем могу быть вам полезен? – Юрий Семенович внимательно и по-деловому посмотрел на Роберта и придвинул к себе блокнот.
– Мне тут супруга список написала. День рождения у меня скоро. Будем на даче отмечать. И народа будет много, человек сто… Хочется людей принять по-хорошему. Удивить, можно сказать.
– Удивить, – повторил директор, просматривая список. – Удивить… Это мы сможем. Это в наших руках. Кто, если не мы? Правильно? – спросил он ухмыльнувшись и набрал какой-то короткий номер. – Людочка? Зайди к Викторине Соломоновне, возьми список и мигом мне все собери! Мигом! Да, и еще спеццех микояновский, сосисок завесь килограмм, балыка дай полкило, финский сервелат – палку, да, и два ананаса! Гостей этим, конечно, не накормить, но это сверх списка, в семью, только получили, – похвастался он Роберту.
Как красиво это звучало! Два ананаса! Ананасы встречались очень-очень редко, и то в основном консервированные, свежих же не было почти никогда ни по какому блату. «Может, один пустить на торт?» – подумала Катя. Хотя, нет, лучше красиво нарезать и выложить, с тортом вообще пока неясно, тем более Лидка считала, что, если дело дошло до торта, значит, праздник не удался, наесться до отвала гости уже должны после закусок.
Через двадцать минут в кабинет вошла энергичная женщина, которая протянула Роберту длиннющую квитанцию, и они ушли оплачивать покупку. Сделка дня была завершена!
Дома Лидка долго разбирала продукты – «приносы», как она это называла. Все скоропортящееся было убрано в морозильник и холодильник, сервелат, крабы и рыбные консервы – под окошко, где изначально был вместительный прохладный шкаф, а кое-что аккуратными стопками, предварительно посчитав, положили в сундук. Сезон охоты на чебурашку… а, нет, на барабашку – был открыт.
