Платье действительно было невообразимым, из белого набивного шелкового бархата, конечно же, в пол, да еще и с пышной нижней юбкой и легким, очень неожиданным треугольным пончо. По краю пончо и по середине юбки шла опушка из легких белоснежных перышек, почти пуха, но самое удивительное, что было в платье, так это два крупных бело-розовых цветка, пионы ли, розы ли, которые украшали пончо как две большие броши. Катя сначала и не поняла, откуда они, зачем, нужны ли здесь вообще, но, примерив платье, увидела, что да, необходимы, это та самая деталь, которая приковывает взгляд и превращает обычное свадебное платье в волшебное, именно так. В другой коробке лежала длиннющая фата, как надо фата, без экономии, продуманная, вся такая французская, невесомая. В третьей – флердоранж: воздушный веночек из мелких, хорошо сделанных цветиков с ленточками, верх изящества. Как же все заквакали вокруг этого роскошества!
Катя долго щупала и рассматривала всю эту красоту, гладила мягкую ткань, приглядывалась, пытаясь разобраться, из чего сделано нежное украшение на голову, вертела в руках тончайшую накрахмаленную сеточку и вдыхала загадочный заграничный запах, исходящий из коробок.
– Ну давай же, не томи! Надевай! Покажись во всей красе! – Лидке очень уж не терпелось посмотреть, она суетилась вокруг внучки, и глаза ее сияли. Глаза, которые, несмотря на возраст, все еще чего-то ждали от этой жизни. Мама с бабушкой помогли Кате влезть в платье, Лидка приладила длиннющую фату с веночком, и обе отошли в другой конец комнаты, чтобы насладиться видом.
– Держите меня, я вошла в восторг… – Лидка падать и не собиралась, хотя довольно громко всхлипнула, подняв экстремально черные брови. Алена на всякий случай взяла ее под руку.
– Козочка моя, ты даже не представляешь, какая ты красивая… – улыбнулась мама.
А Лидка все самое красивое сравнивала или с птичками, или с цветочками:
– Как ты расцвела… Как голландский тюльпан! Как тебе это идет, козочка моя, какой фасон, сразу видно – Париж! Вот умеют же люди делать… Сейчас главное, чтобы Дементий не увидел твоего платья, примета такая – жениху не показывать! – Лидка стала хороводить вокруг внучки, поправляя складочки, а Алена продолжала любоваться издалека, время от времени встряхивая головой, словно не веря, что дочка уже невеста.
– Хотя, поверь моему опыту, я все еще уверена, что нельзя было тебе так сразу соглашаться, – Лидка была в своем репертуаре. – В твоем нежном возрасте надо было мнение-то раза два-три поменять. Это было бы чисто по-женски и намного романтичней. Ну да ладно. – И сразу, не дожидаясь ответа, пошла за булавками, чтобы платье «посадить». Но «сажать» ничего не пришлось, размер был подобран идеально. Катя же влезла на мамины каблучищи, может даже впервые в жизни на такие высокие, чтобы немного порепетировать легкую свадебную поступь, но нет, не было ни уверенности, ни устойчивости, ни свободы в движении.
– Девоньки, можно хоть и мне посмотреть? – стукнув в дверь, показался Роберт. – А то вы так расквакались, в кабинете слышно!
И, увидев дочку, повлажнел глазами.
– Иди сюда, моя Кукочка… – Обнял ее, и они застыли. Роберт прикрыл глаза и в какой раз понял, что этот момент – то самое счастье, определение которому невозможно дать, да и зачем? Вот оно, под рукой, осязаемое и замершее, жить для этого счастья – это само счастье и есть.
– А что у Дементия с костюмом? – спросила Алена, затянувшись сигаретой и не то от умиления, не то от дыма прикрыв глаза. «Н-да, выросла девочка, готова к женской жизни – одна из миллионов и одна на миллион», – а вслух сказала: – Такой красивой невесте и жених должен быть под стать. У него есть что-то подходящее?
Катя, все еще не отпуская отца, стала рассказывать:
– Да он ударился в капризы. Я ему рассказала, что мне платье из самого Парижа пришлют, вот он и занервничал. Сначала родители купили ему в «Березке» чешский костюм-тройку, но нет, сказал Дементий, никогда и ни за что. И хоть деньги потрачены, он это позорище не наденет. Но потом вроде они что-то придумали, только бабочки нет. Жениху же бабочка необходима? – спросила Катя, не в силах оторвать взгляда от своего отражения с папой в зеркале.
– Жениху необходима невеста, а ты у нас будешь самой красивой невестой в мире! – сказал Роберт. – Но бабочку можно у Давида попросить, уверен, не откажет. А шлейф тебе Лиска понесет, дадим ей вот такое ответственное задание! – Он взял конец шлейфа и потащил к Алене.
