– Прекрасно! – Она в принципе была немногословна, а когда говорила, то четко, по существу и словно рубила фразы. Высокий медицинский колпак, не шапочка, а именно колпак, ей очень шел, делал ее еще более значительной, могущественной и в какой-то мере даже торжественной, придавая черты некоего сказочного персонажа. Да и накрахмаленный халатик был не бесформенным, а подлаженным по фигуре, правильно подчеркивающим, что надо подчеркнуть. «Снежная королева!» – решила Катя.
Королева Элеонора быстро ее осмотрела, все время кивая головой и во всем с собой соглашаясь, а потом повела на УЗИ, взяв за ручку, как свою родную дочь. Но сама делать не стала, хоть и все, видимо, умела, а нависла над врачом, пристально вглядываясь в монитор.
– А вот и наш человечек! – победно сообщила Элеонора, словно долго-долго искала его по всем углам организма и вот наконец нашла. – Прицепился правильно, к стеночке, где положено, сердечко бьется ровно, вот, сама послушай.
Катя подняла голову, чтобы посмотреть на изображение, и только и увидела, что крохотный пульсирующий темный комочек, сердечко, так радостно начавшее биться с десяток недель назад. Элеонора Львовна что-то стала спрашивать у врача по поводу толщины воротниковой зоны, следить за измерением еще каких-то там параметров, копчиково-теменных, что ли, произносила другие сложные, но вполне понятные Кате слова, но нет, сейчас ее ничего не могло отвлечь от вдруг осознанного счастья, она лежала и просто улыбалась. Если б УЗИ делали кому-то другому, можно было бы с интересом наблюдать за процессом, но сейчас ее волновало не столько изображение, сколько трепещущий звук микроскопического сердечка, который все еще стоял в ушах. Лежала и улыбалась какой-то дурьей монализовской улыбкой, осознав, что повзрослела именно в тот самый момент, как услышала этот мерный стук, мгновенно превратившись из впечатлительной боязливой девочки в истинную женщину, которая во что бы то ни стало должна сохранить эту трепещущую жизнь. Сердце ее, как ей казалось, почти уже материнское, нежно щемило и истекало сладостью, словно его окунули в шелковистый мед, – такого ошеломляющего чувства она еще ни разу в своей жизни пока не испытывала.
– Ну что, девочка моя, все хорошо! – прервала ее нирвану доктор. – Вытираем животик салфеточкой, встаем и идем в кабинет к профессору допивать чай!
Катя очнулась, вытерла свой пока еще плоский девичий живот и послушно пошла за Снежной королевой.
– У нас все хорошо! Осенний человечек будет, сентябрьский, числа двадцать пятого и родится! – сообщила она Боку, который по-настоящему обрадовался, заулыбавшись во всю ширь неровных зубов, словно оказался кровно заинтересованным в том, что должно произойти к концу сентября. Вдруг резко встал, отодвинул кресло и сделал шаг к большому книжному шкафу. Повозился, наклонившись у нижних полок, достал, ничуть не стесняясь, уже початую бутылку хорошего армянского коньяка и налил себе рюмашку.
– Элеонора Львовна, дорогая, знаю, пить вы не станете, но я, с вашего разрешения, не могу не отметить эту прекрасную новость!
Элеонора по-царски улыбнулась и милостиво кивнула:
– С удовольствием составила бы вам компанию, но меня ждут больные. Рада была познакомиться! – И ушла, гордо чеканя шаг.
– Катюша, за тебя, моя девочка, за хорошую весть, за продолжение! – чуть не прослезился Бок. – Не знаю, как ты, но родители твои светятся от счастья! И я вместе с ними! Как время быстро летит, вчера ведь только школу окончила, а уже без пяти минут мама! Роба мне звонил прямо перед твоим приходом, волнуется, переживает, книжку доктора Спока достал, очень, говорит, редко бывает, хвалят ее. А я спрашиваю: зачем тебе доктор Спок, когда у тебя есть доктор Бок? – Он хохотнул и осушил рюмашку. – Алена, та о другом волнуется: брать ли тебе академический отпуск сразу или подождать, хочет, чтобы вы с Дементием пожили на даче, чтобы и воздух, и козье молоко, и фрукты-ягоды – всякое такое.
– А Лидка? Неужели Лидка ничего не спросила? – Катя улыбнулась, хотя точно знала, что именно бабушка должна была узнать у Бока.
– А на вопрос моей любимой Лидии Яковлевны я отвечу письменно! – Бок поднял вверх палец и задрал свой большой нос.
– Про еду? – Катя отхлебнула чаю и хрумкнула печеньем.
– Откуда ты все так хорошо знаешь? Да, и про диету тоже!
– А когда будет понятно, кто у меня? – Катя решила заранее, что обрадуется любому ответу.
– Точно хочешь узнать? А то многие мамаши носят в ожидании сюрприза. Недельки через две посмотрим, тогда и скажу точно. Все рекомендации ты и без меня знаешь – тяжелого не поднимать, таблеток не есть, диету соблюдать, не переохлаждаться и не перегреваться, не волноваться, никаких бань и саун…
– Я их и не люблю… – вставила Катя.
– В ванне тоже не лежи, только душ! – Бок звучал довольно сурово, когда речь заходила о серьезных вещах.
