И лишь когда Рита вытащила из рюкзачка маникюрные ножницы и начала резать веревки, отгораживающие места будущих поединков, до строителей дошло, что этих «экологов-активистов» надо было гнать поганой метлой сразу же. К Рите присоединились и прочие, правда, продолжалась акция совсем недолго: ровно до тех пор, пока Митриллиан не остановила расходившуюся «генеральную секретаршу» «зеленых», а парни не взялись за остальных «зеленых». Заместительница Сигурда, казалось, нежно обнимала «экологиню», однако от этих объятий маникюрные ножницы как-то сами собой упали на землю, а лицо Риты стало бледно-зеленым – под цвет ее «партии».
– Значит, так, подруга, – мурлыкала Митриллиан, склонясь к уху наглой девицы. – Если ты сейчас уходишь тихо и спокойно, то в госпиталь, так и быть, не попадаешь. Если нет – пеняй на себя, тебе будет больно. Очень больно, то, что сейчас, – это просто ерунда. Усекаешь, сука?
Рита, судя по быстрым кивкам головы, все «усекла».
– Вот и чудненько, – Митриллиан все так же нежно отвела Риту к границе леса, где, не удержавшись, наградила прощальным пинком пониже спины. Вслед за предводительницей поплелись и прочие «экологи» – у некоторых под глазами должны были сегодня же появиться отличные синяки. – В следующий раз – не кулаками, а лопатами по дурацким башкам…
Осталось неясным, возымело ли действие последнее предупреждение, потому что, стоило только Рите отойти на более-менее приемлемое расстояние, она тут же обернулась, и с окраины леса долетело:
– Мы еще вернемся!
– …И тогда будет просто беда, – проворчала Митриллиан, утомленно глядя на деревья, за которыми скрылись «экологи». – А ристалище придется теперь охранять, – обратилась она к Ингвару.
– Возьмем на себя, – пообещал он. – Вот только вряд ли они будут теперь пакостить. По-моему, охоту акции устраивать мы у них маленько отбили…
Сказать, что Фаэлинда была рассержена – значит, не сказать вообще ничего.
Она была просто вне себя от злости.
То, что произошло, наверняка было не простой случайностью – мол, руку обожгла, с кем не бывает.
Нет, это было самым настоящим заговором!
А как на нее посматривала эта Элана!.. Думает, что о ней ничего не известно, думает, что может скрывать свои магические способности…
Ну-ну, от Фаэлинды, Госпожи белого кристалла, ничего скрыть не удастся! Но, скорее всего, покушалась на нее все-таки не Элана – точнее, это был сговор, а целительница в нем просто соучаствовала. Но главным наверняка был ее основной соперник, о котором неизвестно почти ничего.
А кто у нас сильные маги?
Подумаем.
Во-первых, это Эвелина и Химера. Ну, эти, допустим, сейчас заняты лечением драгоценного Ника, им не до заговоров.
А кто еще?
Тот парень, что стоял рядом с ней во время поединка Ника с Ульмаром, тот, который отлично знал, что искать у командира «грифонов», и едва не стал обладателем белого кристалла, опередив ее.
Хэлкар – так его зовут.
Ну конечно же он!
Он ищет ее артефакт, ее магический кристалл. И наверняка готов ради этого на любую подлость.
Что ж, он дорого должен заплатить за все, что сотворил и еще может сотворить…
Ноги сами несли девушку на место вчерашнего поджога, она и задуматься не успела, как оказалась на гари около кладбища.
Осмотревшись и поняв, что она здесь одна, Фаэ осторожно левой непострадавшей рукой вытащила из сумочки белый кристалл. На сей раз кристалл не пришлось уговаривать – он сам вспыхнул ровным белым светом.
Так, но что делать теперь?
– Найди этого Хэлкара, – прошептала Фаэ, в то же время пытаясь сосредоточиться и представить себе лицо противника. – Найди, и пусть он будет наказан!
От замерцавшего белым кристалла в ее руке протянулась куда-то вдаль тонкая серая ниточка – и тут же растаяла в воздухе.
Приказ был получен и принят к исполнению.
Ночь была теплой, и – благодарение Лунам – на диво светлой.
И больше всего она напоминала белые ночи в Петербурге. Казалось, стоит только сесть на вечерний поезд – и часа через полтора окажешься в городе, пройдешь через турникет – и через пару минут выйдешь на площадь, обогнешь массивный памятник с пьедесталом-броневиком, а там – Нева, Литейный мост, который вот-вот должны будут развести, и под мостом будут проходить корабли…
Будут.
Непременно будут – только не здесь.
Здесь кораблей нет.
И мостов.
И белых ночей, между прочим, тоже – достаточно посмотреть в небо.
Хэлкар вздохнул.
Не ходить ему белыми ночами по Питеру. А много он прежде ходил? Один раз – с выпускным классом, после школьного бала, плавно перешедшего в дискотеку с пьянкой. Ну да, целовался с одной симпатичной девчонкой из параллельного класса, чем-то похожей на Китти… Где она теперь? Говорят, вышла замуж, потом развелась, разумеется, ребенка родить успела: работа – дом, дом – работа – и так будет до вечного успокоения на Ковалевском кладбище. Или на Южном – какая разница?
А ведь мечтали, учились, влюблялись. Кто ему тогда ефремовскую «Туманность Андромеды» дал почитать, не она ли? Она. И Грина с ее подачи прочел. А потом она мечтать разучилась.
А он – нет.