Пока люди в толпе перемещались, Кади привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть Ли или свою основную цель – Прокоп, но не увидела ни ту, ни другую. Кади нужно было добраться до противоположного конца зала, где большая часть гостей все еще толпилась у бара. Проскользнув за рядом юношей-певцов, Кади заметила, что Никос разговаривает с двумя людьми корпоративной наружности, но, к сожалению, его куратора рядом не оказалось. Он был очень красив в угольно-черном костюме с квадратом кармана полагающегося малинового цвета. Рядом стояла сияющая пожилая пара – должно быть, родители. Никос явно пошел в мать: ее густые, соболиного цвета волосы гармонировали с его, и она выглядела невероятно шикарно в кремовом костюме от Шанель со сверкающей изумрудной брошью. Его отец был низкорослой седовласой копией сына в строгом темно-синем костюме, и он лишь изредка поглядывал на свой смартфон. Пара выглядела элегантно и дорого, однако они не очень располагали к себе. Кади нырнула в другую сторону. Никос только усложнит конфронтацию с Прокоп. Это Кади нужно было сделать самостоятельно.
Она почти не узнала Ли, когда увидела ее стоящей около банкетного стола. Ли выглядела совсем иначе в девчачьей гражданской одежде – бледно-голубом свитере с черной юбкой и в туфлях на высоком массивном каблуке. Она была менее угрожающей, когда ей становилось так явно некомфортно.
Кади похлопала ее по плечу:
– Принесла флэшку?
Ли уже собиралась ответить, но тут из-за ее спины вышла миниатюрная азиатка.
– Лиэнн, это твоя подруга? – выжидательно спросила женщина.
– Кади, это моя мама, Синьвэй. Мама, это Кади.
У матери Ли была теплая улыбка, волосы до плеч, завитая челка, она была скромно одета в шелковую блузку в цветочек и черные брюки.
– Так приятно познакомиться.
Она сжала ладонь Кади обеими руками и представила отца Ли, Фила, высокого мужчину с редеющими светло-каштановыми волосами и пышными усами. На нем был галстук боло, очки и серьезное выражение лица, которое Кади видела у Ли.
– Вот, – Ли осторожно вложила флэшку в ладонь Кади. – Все фото там, но у меня есть ноутбук в гардеробе, если хочешь проверить. – Она сделала паузу. – Прости меня.
Кади сжала флэшку, наслаждаясь прохладным металлом в горячей руке, потом сунула ее в карман пальто. Посмотрела на лицо Ли и увидела человека, которому эта награда была необходима и который в погоне за ней подвел, возможно, сам себя. Кади не раз подводила себя, чтобы понять.
– Я тебе верю, – произнесла Кади.
Ли удивила ее, внезапно обняв и прошептав на ухо:
– Достань ее!
От того, что у нее теперь были снимки, по телу бежал электрический ток, и Кади почувствовала, как раскаляется докрасна, пробираясь сквозь толпу. Наконец она заметила льняную гриву волос, которую искала.
Микаэла Прокоп стояла у стойки бара, одетая в черное платье с длинными рукавами и низким вырезом на спине. Она разговаривала с двумя пожилыми джентльменами. Изящные руки, светлые волосы, ниспадающие на кремовую кожу, розовые губы, изогнутые в понимающей улыбке, и стипендия Макартура в ее честь.
Она была настоящей бомбой с докторской степенью, даже старая гвардия жаждала ее одобрения. Только женщина могла видеть ее насквозь. Прокоп сделала вид, что смеется над чем-то, сказанным седовласым мужчиной, когда она бросила косой взгляд в сторону Кади. Она извинилась за то, что прервала разговор, подняв один тонкий палец, прежде чем уверенно шагнуть к Кади. Прокоп уставилась на нее хищным взглядом, ее глаза цвета близкой бури ничего не выдавали за пустой улыбкой. Кади надеялась застать ее врасплох, но теперь, когда Прокоп надвигалась на нее, тревога смешалась с гневом, и у нее перехватило дыхание.
На каблуках Прокоп возвышалась над Кади.
– Мисс Арчер, я так рада вас видеть.
– Что вы сделали с моим братом? – Голос звучал тише, чем ей бы хотелось.
– А, Эрик. Конечно, сегодня я думаю о нем. Я всегда говорила ему, что он – мальчик, который станет королем, и награда Бауэра должна была стать его Экскалибуром. Мы должны за него выпить. – Она подняла бокал с шампанским. – За Эрика.
Кади задрожала всем телом:
– Вы его убили.
Прокоп издала тот же фальшивый смешок, который только что изобразила для стариков.
– Боже мой! Я не могу тебя расслышать. Пойдем, поговорим там, где потише. – Прокоп с неожиданной силой обхватила Кади за плечи и повлекла прочь от толпы, прижимая к себе, словно они были старыми подругами, но не ослабляя хватки.
Она провела ее через ближайшую дверь в пустую комнату с эллиптической винтовой лестницей и выложенным плиткой полом, прежде чем Кади выдернула руку, физическая сила высвободила что-то внутри нее. Даже когда слезы подступили к ее глазам, голос лишь стал сильнее.
– В ту ночь вы вытолкнули его из окна.
– Нет, нет, моя дорогая. – Прокоп наклонилась к ней и положила:. – Ты же не думаешь, что это правда. Я любила твоего брата.
Кади плюнула ей в лицо.
Бокал Прокоп разлетелся вдребезги, она отшатнулась в шоке и отвращении. Но теперь слова хлынули из Кади, как кровь из перерезанной артерии:
