Призраки Гарварда полностью

– Эта женщина, этот ангел, чья кабинка для индивидуальной работы в Уайденере находится рядом с моей. Я любуюсь на нее, в то время как должен изучать термодинамику. Мы никогда не разговаривали, но я посвятил ей несколько стихотворений. В своих фантазиях я называю ее мадемуазель Спиноза, в честь темы ее диссертации.

– Откуда ты знаешь, что она пишет о Спинозе, если вы никогда не разговаривали?

– Я просмотрел книги в ее отсутствие, даже прочитал несколько страниц ее работы. Она блестящая писательница. Ей бы не помешала небольшая помощь в орфографии, но я нахожу эту маленькую слабость очаровательной.

– О боже, Роберт. Вот же змей. Хватит вынюхивать и поговори с ней.

– Я никогда так не поступлю. Разговор с ней все испортит.

– Каким образом? Думаешь, она не оправдает твоих грандиозных ожиданий?

– Если бы. Боюсь, это я не оправдаю ее ожиданий.

У Кади не нашлось остроумного ответа. Он уже не в первый раз удивлял ее таким образом. Роберт был гением и осознавал это, но его академическая бравада, казалось, не распространялась за пределы аудитории. Несмотря на все его знания, иногда он казался таким юным. В этом он напоминал ей Эрика.

– Роберт, почему тебе нравится со мной разговаривать? Почему ты думаешь, что мы друзья?

– Мне кажется, я заметил в твоем горе некоторое сходство с тем, что испытал сам.

– Из-за младшего брата?

– Нет, просто застарелый недуг. Меланхолия, одиночество, довольно противоречивое отношение к собственной личности.

Кади остановилась у подножья лестницы. Ей казалось, что ее единственной проблемой были горе и сожаление из-за Эрика, что до его смерти все было хорошо. И все же Роберт был отчасти прав.

– Думаю, тебе стоит поговорить с девушкой. Ты вряд ли ее подведешь.

– Возможно. Но разве предвкушение не самое лучшее? Вот что так волнует в этом месте – оно искрит потенциальной энергией. Каждый студент несет в кармане лучшие перспективы, топливо для надежды и мечты, и мы пока не знаем, что может пойти не так. Вот почему этот университет столь славен и столь ужасен.

Кади толкнула плечом большие двойные двери Север-холла и сощурилась от яркого солнечного света бодрящего свежестью кембриджского дня.

– Это место, где судьба рождается, предрешенная и все же неизвестная.

Кади медленно спускалась по лестнице перед Север-холлом, а слова Роберта отдавались эхом в голове. Она слишком хорошо знала, что он ошибается – Гарвард не безопасная колыбель надежд и возможностей, не все столь милостиво несведущи. Перспектива грядущих страданий могла развернуться раньше, чем Роберт считал, как это и произошло с Эриком. Но как быть с ней самой? Она тоже отрицала собственное будущее? Голоса больше не казались Кади странными. Она смирилась с существованием призраков, голосов из другого измерения. Они говорят с ней, а она с ними. Ее психика балансировала на краю пропасти, и она должна была удержать себя от падения за край.

Кади вскрикнула от неожиданности – кто-то схватил ее за руку.

– Прости, – со смехом выдавил Никос. – Видела б ты выражение своего лица. Чистый, незамутненный испуг.

Кади замахнулась было ему врезать, но он перехватил ее запястье и притянул к себе. Обняв за плечи второй рукой, крепко прижал.

– Неужели я такой страшный?

– Нет. – Кади позволила себе расслабиться в его руках: так хотелось немного успокоиться, а от Никоса приятно пахло. – Ты не страшный, а очень милый. Еще раз спасибо за вчерашнюю еду. У меня выдался худший день, и она оказалась очень кстати. То, что нужно, чтобы продержаться ночь.

– О, китайская еда хорошо помогает работать всю ночь, а? Я почерпнул это ценное знания из американского кино. Не думаю, что хоть один детектив сумел раскрыть дело без нее. – Кади засмеялась, и Никос провел ладонью по ее волосам. – Но ты, должно быть, с ног валишься. Ты ела сегодня?