Хал сделал великое множество расчетов, основанных на его знании действия серег и вскрытии черепа несчастного Бориша, и пришел к выводу, что удар по серьге оказался слишком резким и сильным, поэтому мозг мальчика просто не выдержал. Предложил попытаться прикладывать силу не спеша, постепенно увеличивая напор.
Тогда Март этого еще не умел.
Хал обучал его концентрации и «дозированию» дара, углублял знания ученика в том, изучение чего другими воспитанниками было лишь поверхностным. Молодых магов давно уже не учили тонкостям магического искусства – их уделом стала борьба с нежитью, нечистью и узким перечнем проклятий, с которыми не могли справиться белые.
Мартин старался, понимая, что такой шанс выпадает раз в жизни. Учился как проклятый, отдавая себе отчет в том, что больше никто и никогда не поделится с ним тайными теперь знаниями, которые еще берег в своей памяти старый Хал.
Через полгода, когда Халистер решил, что его ученик готов, он вновь удивил воспитанника: предложил стать первым испытуемым сам. Болезнь уже съедала его изнутри, и организм не мог больше самоисцеляться. Хал говорил, что вероятность его смерти ничтожно мала, но в то же время был готов отдать жизнь ради эксперимента.
Это оказался чертовски сложный день. Март до сих пор помнил, как тряслись его руки от осознания того, что у него нет права на ошибку.
Халистер предполагал, что, если коснуться крайнего звена, а не всей серьги сразу, непоправимого в любом случае не произойдет. Однако гарантий не давал никто.
Они рискнули.
У Халистера на тот момент оставалось два звена.
Осталось одно.
Март смог.
А Хал только еще раз убедился в том, что особенность его ученика уникальна и не может претендовать на то, чтобы стать средством массового освобождения черных.
Это был успех и оглушительное фиаско одновременно.
– Что бы ты ни делал, ты не сможешь помочь всем, – сказал тогда ему учитель. – Поэтому храни тайну о своем умении и проживешь долго.
Хал много еще тогда говорил и обещал сохранить его секрет, чего бы это ему ни стоило. А Март, окрыленный тем, что смог уничтожить одно из звеньев в ухе учителя, решил поэкспериментировать вновь.
На этот раз в одиночестве. На себе.
Крайнее звено не лопнуло, как у Халистера… Оно поступило так, как должно было отреагировать при попытке носителя использовать дар против светлого мага или человека, не владеющего магией – вплавилось в шею с дикой болью, оставив жуткие шрамы и лишив своего обладателя сознания.
Тогда Хал запретил ему вновь пытаться снять с себя серьгу, но Март понял это уже без подсказок. Теперь теория легла на практику, и он на личном опыте убедился в том, что было написано в книгах: собственной магической энергией нельзя исправить проблемы в своем же энергополе. Так темные маги могли снимать проклятия друг с друга, но никогда – с самих себя. Так светлые не были способны лечить свои серьезные ранения.
В итоге дело замяли. Старый Хал имел влиятельных друзей, и информацию об «использованном» звене Марта в его личном деле подделали и засекретили. А вместо своего удаленного звена Халистер вставил в ухо подделку, которую носил до самой смерти.
Март стал заложником своего умения, а через годы вместе с Кардом нашел ему применение.
Мартин сам не заметил, когда уснул. Физическая усталость и очередная растрата резерва дали о себе знать, мысли-воспоминания сделались бессвязными, и он умудрился заснуть прямо на стуле у кровати мальчишки.
Нужно было добраться до гостиницы и забрать оставленные там вещи, в том числе и спрятанную в магическом тайнике древнюю книгу прабабки Гелены Роуг. Но Мартин побоялся оставлять пацана одного. Вроде бы тот не наглотался воды и теперь дышал ровно. Однако уйти, имея шанс по возвращении обнаружить в своем доме труп, маг не рискнул.
Проснулся от шороха совсем рядом; вскинул голову и встретился взглядом с чужими, широко распахнутыми карими глазами на бледном, в лиловых синяках лице. Волосы мальчишки, ночью показавшиеся Марту темными, высохнув, оказались ярко-рыжими, а нос – покрытым веснушками, особенно четко выделяющимися на коже в лучах утреннего солнца.
Мальчишка тоже его изучал; взгляд вчерашнего утопленника жадно скользил по фигуре мага: от лица, вниз и обратно.
Затем этот взгляд наткнулся на серьгу.
– Ааааа! Колдун! – завопил пацан так, будто его вдруг начали пилить тупым ножом, и бросился прочь с кровати.
Запутался в простыне. Рухнул на пол, охнул, приложившись головой о скрипучие половицы.
Колдун – ну надо же. Похоже, мальчишка из Аленсии – там магов не любили, а простые люди мало о них знали, потому что у обладающих даром хватало ума не высовываться.
Март встал и не спеша обошел кровать.
Барахтающийся в простыне подросток прекратил попытки освободиться, натянул ткань до подбородка и так и замер, глядя на подошедшего к нему мага со смесью ужаса и изумления. Взгляд снова заметался по фигуре мужчины, то и дело останавливаясь на серьге.
Мартин сложил руки на груди, заранее показывая, что не собирается их распускать.
– С пола встань, – велел негромко, но настойчиво.
