Диего поднялся на ноги. Болело плечо. Болела голова. Ребра тоже болели. Тряпка, подумал маэстро. Тряпка, медуза, кисель. Бормоча псалом, словно пережевывая хлебный мякиш, он вышел из калитки и снова зашел. И опять, с тупой покорностью дряхлой собаки: вышел, зашел, вышел…
— Великолепно! Теперь дубленочку!
— Что?
— Бросьте, пожалуйста, во двор ваш полушубок!
Диего подчинился.
— Папаху! Белье! Саблю!
Пояс с рапирой маэстро бросить не смог. Не смог, и все. Внес на руках, и вжал затылок в плечи, оглушен сиреной. Впрочем, Штильнер сразу отключил звук.
— Потрясающе! — профессор радовался, как ребенок, впервые попавший в цирк. — Оденьтесь, прошу вас! И бегом, бегом наверх! У меня есть дивное средство от простуды…
— А нам что делать? — спросил Пшедерецкий.
Маэстро собрал вещи в охапку:
— А вас не зовут. Только меня.
Марк Тумидус: Все-таки не удержались…
Не спеша развить мысль, он прогуливается по допросной от стены к стене. Допросная располагается в подвале, окна в ней отсутствуют.
Пробус (в сторону. Это внутренний монолог, неслышимый для остальных. Речь Пробуса, сухая и деловитая, не похожа на его обычную манеру разговаривать): Что я знаю о своем нынешнем местонахождении? Подвал на Сечене — с планеты меня не вывезли. В «скорой помощи» мне завязали глаза. Я не сопротивлялся. Две пересадки. Тесный аэромоб, наземная колымага: судя по тряске и бензиновой вони, местная. По ступенькам вверх. Прямо, налево, направо. По ступенькам вниз. Еще вниз. Налево. Еще раз налево.
Голос Веника: Можете снять повязку.
На стенах допросной — камеры наблюдения. Их не прячут: зачем? Бетонная коробка десять на десять шагов. Стены и потолок выкрашены серой эмалью. Из мебели — жестко закрепленный в полу круглый табурет. На табурете — Спурий Децим Пробус собственной персоной. «Солнышко» холодной плазмы отрегулировано на неприятный, режущий глаза спектр бело-голубого гиганта. Его свет вызывает ассоциации с больницей, хотя ни в одной клинике, где Пробусу довелось побывать, не пользовались подобным освещением.
Пробус (в сторону): Есть в этом свете что-то такое… Стерильное. Самое оно для вскрытия. Кто у нас в потрошителях? Тебя, парень, я знаю. Ты напарник женщины-лисы. И тебя знаю, главный. Доброго здоровьица, давно не виделись. Три года назад — нет, меньше! — ролики с тобой крутили по визору ежедневно. Да, я в курсе: ролики делались для астлан. Но их демонстрировали и прочим народам Ойкумены. Великая Помпилия несет на Астлантиду мир и новые технологии, призывает дикарей к сотрудничеству — убедитесь сами! Ты, Марк Кай Тумидус, служил лицом Великой Помпилии, а по совместительству — официальным представителем ВКС Лиги, в гламурном мундире с орденами. Я помню тебя другим: зеленым лопушком. Курсант-либурнарий, мой сосед по каюте грузопассажирской лохани… Как назывался корабль? Ах да, «Протей». Ты изменился, курсантик. Ой-ёй-ёй, как же ты изменился! И фасеточным имплантантом, поселившимся в твоей левой глазнице, эти перемены не ограничились…
Марк Тумидус (прерывает внутренний монолог Пробуса): Указ «неделя раз-два-три». Между прочим, его приняли благодаря вам. И вы же первый его нарушили. Не напомните, для кого указ не писан?
Пробус (всхлипывает): Для нас, дураков! Каюсь!
Марк Тумидус: Прямо сразу каетесь?
Пробус: Спасибо, родненькие! Вытащили дурачину, не дали пропасть…
Марк Тумидус: Вытащили?
В глазном имплантанте мелькает радужный блик. Кажется, Тумидус изменил настройку, желая рассмотреть допрашиваемого под микроскопом.
Пробус: Наши своих не бросают! Я знал, я верил! Вытащили, спасли, увезли! Прямо из-под носа, из львиной пасти! Я же для родины, как обещал, в лучшем виде… Родина — она мама, она простит!..
Марк Тумидус: С этого момента — подробней. Что именно вы сделали для родины?
Пробус: Вывел варвара из имения. (Загибает палец: большой, чтобы сразу обозначить значение подвига.) Без свидетелей, как велели! (Загибает указательный.) Подал сигнал и сопроводил до уединенного места! (Загибает безымянный и мизинец, средний остается торчать.) Чтобы, значит, без помех, без свидетелей…
Марк Тумидус: Вывели и сопроводили. Дальше!
Пробус: Дальше? Кошмар и ужас, вот что дальше! Ужас и кошмар! Голубчики вы мои! Драгоценные! Вы простите старика, я там чуть в штаны не наложил! Сердчишко пошаливает: здравствуй, думаю, инфаркт…
Марк Тумидус: Уточняю вопрос: что конкретно произошло между варваром и нашей сотрудницей?
Пробус: Докладываю! Наша сотрудница стала брать варвара в рабство. Поначалу все шло как обычно… (Подмигивает.) В курсе, небось, как оно у нас бывает? Она клеймит, он клеймится. Она на дороге, он в седле… Я смотрю, а она дергается. Дрыг-дрыг, и упала! А варвар из седла прыгнул и над ней стоит. Так, знаете ли, по-хозяйски!
От последней реплики Пробуса допрашивающих явственно передергивает.
Крисп: В этот момент варвар был под клеймом?
