Он сам не знал, почему кричит: с перепугу или от радости. Больше того, Эбале едва не сунулся в голосферу — расцеловать сукиного сына. Почему антис возник перед ним, а не перед помощником, вызывавшим М’беки, осталось загадкой, но это сейчас волновало начальника смены в последнюю очередь.
— Красный аларм! Фаги! Стая!
— Врешь!
М’беки словно подменили. Из-под нахмуренных бровей на Эбале смотрел не человек — явление природы, живой катаклизм, способный одним квантовым прыжком преодолевать десятки парсеков и рвать на части тварей, перед которыми пасовали рейдеры патрулей.
— Где?!
— Здесь!
«Он не спросил: сколько? Какого класса? — краем сознания отметил Эбале, активируя протокол мануального вирт-управления. — Он спросил: где?» В три движения начсмены слепил из динамической карты событий оранжевый шар, похожий на баскетбольный мяч, и швырнул «мяч» в спецканал связи, распахнувшийся воронкой. Антис поймал карту на другом конце канала и щелкнул по шару ногтем, разворачивая. На оценку ситуации у Думисы М’беки ушла пара секунд.
— Я пошел, — буднично сказал антис.
Изображение мигнуло и погасло.
— Абонент, — по-кошачьи мурлыкнула информателла, — находится вне зоны доступа.
Эбале охватило страстное желание запустить в виртуальную дуру чем-нибудь материальным, желательно из чугуна.
Помощник вынырнул из сферы:
— Я связался. Еще два антиса на подходе.
— Время?!
— Тридцать-сорок минут. Быстрее не успевают.
— Через полчаса тут все закончится.
Я — шарик, подумал Эбале. Я — воздушный шарик, и я лопнул. Я сделал все, что мог. Теперь я жду. Сижу, бью баклуши и жду. Великий Джа, что за пытка…
— Флуктуация неизвестного класса, — доложила информателла.
Голос ее дрожал: видимо, чугун долетел.
Охристое пятнышко неслось к месту битвы. «Корабли вне опасности, — как заклинание, твердил Квадво Эбале. — Вне опасности. Вне…» Он уже знал: стая атакует коллант, объявившийся в системе. Когда стартовал М’беки, начсмены позволил себе малую толику надежды. Антис успеет, спасет этих отчаянных людей…
Тварь, окрашенная на мониторе в цвет охры, успела раньше. Лишь потом, на замедленном просмотре, Эбале сумел разобрать подробности — и все равно ничего не понял. Пятно с разгону врезалось в бурлящий клубок волн и силовых полей — и размазалось по нему флуоресцентной кляксой. Клякса жадно пульсировала, словно тварь высасывала из колланта — из своих сородичей?! — жизненные соки. Бурление усилилось, в клубке полыхнуло, и стая натуральным образом взорвалась, распадаясь на отдельные флуктуации.
Фаги порскнули врассыпную тараканами из-под веника. В голосфере зарябило от десятков волновых объектов. Тут и подоспел антис; впрочем, спасать оказалось некого, и воевать не с кем. Болезненно искря, потрепанный коллант пропал из зоны видимости. Охристая зараза исчезла, как не бывало. Уцелевшие фаги драпали во все стороны. Думиса М’беки в сердцах прихлопнул первого, кто попался под руку, а за остальными даже гнаться не стал. Зато «Ведьмак» и первая эскадрилья истребителей оторвались по полной, разнеся из деструкторов целую шайку фагов. Колланты «Грядущего», рейдер и вторая эскадрилья объявились уже к шапочному разбору. В системе было чисто, в системе было пусто. Лишь медленно таяли клочья силовых полей, исходя туманом остаточных излучений.
Квадво Эбале крутанулся в кресле:
— Как вы сюда вошли?! Посторонним…
Он осекся, узнав М’беки. Второму антису Китты на днях исполнилось двадцать пять лет, и одевался он, как положено молодому оболтусу: шорты цвета хаки, интерактивная разлетайка навыпуск. По разлетайке плавала белая акула, всякий раз клацая зубами в районе паха. На голове М’беки красовалось воронье гнездо из небрежно скрученных дредов.
— Что за хрень? — гаркнул антис. — Я из штанов выпрыгиваю, а толку? Все рвут когти, и старик Думиса остается в полных непонятках! Ты в курсах, брат?!
Палец антиса уставился на Квадво стволом лучевика. Акула повернула к начсмены жуткую башку, сощурила левый глаз, будто прицеливаясь, и ухмыльнулась во всю пасть. Это его прозвище, вспомнил Эбале. Болтают,
— И не говори, брат! — вздохнул Квадво Эбале. — Полная засада…
Антис почесал затылок и кивнул.
— Штиль-нер! Штиль-нер!
Вопреки значению слова «штиль» на трибунах бушевал настоящий шторм. Такое редко увидишь на турнире по фехтованию. Футбольный матч? Сколько угодно! Боевое троеборье в невесомости? Конечно! Но «Клинки Ойкумены»? И накал страстей пожиже, и публика другая: аристократы спорта, тонкие ценители финтов и парадов…
Тонкие ценители превратились в буйных пациентов психбольницы. Аристократы — в беспризорников, чудом прорвавшихся в цирк. Они вскакивали с мест, махали руками, прыгали, бросали вверх шляпы, не в силах справиться с эмоциями. Уже не кричали — скандировали:
— Штиль-нер! Штиль-нер!
Сочный бас перекрыл скандёж:
— Браво!
