Призраки Орсини полностью

– Да мне похер, что ты сейчас скажешь. Я не слушать сюда пришел, – насмешливо бросает Марк. Подходит вплотную и дуло упирается мне прямо в грудь. При таком ракурсе у меня нет шансов. Затаиваю дыхание, не отводя взгляд, и не испытывая ничего, кроме неприятного ощущения мокрой одежды на теле. – Я слышал, что ты любишь давать людям выбор, – еще одна кривая улыбка искажает правильные черты Марка Доминника. – Так вот, я решил, что ты его не достоин. Прости, Орсини, но я выбрал за тебя. Чтобы наверняка, одним выстрелом. Страшно тебе?

– А тебе, Марк? – хрипло спрашиваю я, холодно глядя в насмехающиеся глаза.

Когда раздается выстрел, я по инерции закрываю глаза, и не сразу понимаю, что стреляют не в меня, и почему я до сих пор стою и могу дышать и думать. Конечно, я знаю, что выстрел даже в сердце не убьет мгновенно, и мозг несколько секунд еще будет работать, но я априори мертвым себя не чувствую. Открыв глаза, я вижу, как Марк держится за плечо рукой с зажатым пистолетом. Стреляли со стороны ограждения. Кто-то из охраны понял, что происходит. Я бросаюсь вперед, чтобы воспользоваться заминкой и вырвать пистолет у Доминника, но сукин сын оказывается быстрее.

На этот раз выстрелы звучат синхронно.

И один из них достается мне. Я понимаю это не по вспышке боли. А по тому, как подкашиваются ноги, и я падаю, не в силах контролировать собственное тело. Я смотрю сквозь струи воды вперед, замечая совсем рядом рухнувшее тело Марка с отверстием во лбу.

И, все-таки, он успел, гаденыш.

Не оставил мне выбора.

Нельзя недооценивать людей. Это мой второй урок. А жизнь редко дает прожить дольше первого. Я везунчик, но всему в этом мире есть предел.

Это так… так, как я хотел вчера. К черту выбор.

Я лежу на спине и надо мной серое небо, дождь омывает мое лицо, пока легкие сражаются за каждый новый глоток кислорода. Я улыбаюсь неизвестному Богу с долей иронии. Плачь обо мне.

И ни одного Призрака в бесконечной вышине. Ни один не пришел, чтобы посмотреть мне в глаза. Жалкие трусы.

Чернеющий лабиринт сжимается, но там, в самом конце, я вижу вспышку и что-то еще, сердце замирает, взрываясь болью… что-то еще… кто-то… Их двое. Мужчина и женщина. Слезы смешиваются с дождем. Чернеющее небо все ближе.

Это так… так, как я хотел с тех пор, как…

Мысли рассыпаются, растворяясь в теплом потоке, и моя душа засыпает.

Плачь обо мне, небо. Плачь…

Андреа

Все произошло так быстро, внезапно… Я только что лежала, глядя, как потолку гуляют тени и слушала, как в окно стучит дождь, в очередной раз чувствуя себя растерзанной на части, разбитой на обломки, разрушенной до основания, опустошенной до дна. Я даже думать не могла. В ушах все еще звучал его голос.

«Мне всегда казалось забавным, когда люди говорят: вот этот человек сильный, он не сломался, он выдержал… Что включает в себя понятие силы? Я не был сильным. Ни одного дня в своей жизни. Меня этому не учили. Я просто забыл, что такое страх. Страх стал моей жизнью, и я поглотил его, заменив на ярость.

Я знаю, что такое боль, отчаянье, я знаю, какова на вкус кровь твоего врага, когда ты пытаешься рвать его зубами и получаешь за сопротивление град ударов. Я помню запах паленой плоти, и гнилостное дыхание озверевших клиентов в борделе, в котором меня содержали целый год на тяжелейших наркотиках. И в моменты, когда урывками, мгновеньями, разум возвращался, я осознавал, что происходит, я не пытался быть сильным, не стремился выдержать и не сломаться. Я просто перестал бояться смерти, физической боли, насилия. Во мне не осталось страха в какой-то момент, но, наверное, взамен мне пришлось отдать часть своей души и совести. Не сила дает нам уверенность в своей неуязвимости, не обилие связей и миллионов на счете, а отсутствие слабостей и ясное понимание конечной цели.»

Я понимала, понимала все, что он хотел мне сказать, и я знаю – он не остановится. И никогда не вернется, потому что не хочет, чтобы я была частью войны, которую он ведет… с самим собой.