Приняв душ, я одеваю голубые джинсы и светлую футболку, прыгаю в глянцевый черный «Ламборджини», который ждал своего часа в подземном гараже. Новенький. Не обкатанный ни разу. Красивые дорогие машины моя слабость, которую я позаимствовал у Лайтвуда. Ценитель прекрасного, мать его. Выбрасываю его из воспоминаний, брезгливо морщась.
Андреа не отвечает на мои звонки, что предсказуемо. Мы поменялись местами. Теперь она динамщица, а я охотник. Пять минут стою у входа в квартиру, давая ей шанс принять верное решение и открыть дверь, но Андреа упрямится, хотя я уверен, что она дома.
У меня есть ключи. Они и вчера были. Но я не хотел ее пугать еще сильнее. А сегодня придется, раз нет другого выхода. Прислоняю ключ к замку и после механического щелчка толкаю дверь, но она не поддается.
– Убирайся, Орсини. Я поменяю все замки завтра же! – кричит Андреа, удерживая дверь в квартиру своим весом.
– Я просто хочу поговорить. Мне необходимо убедиться, что с тобой все в порядке, – мягко произношу я, пытаясь убедить ее в своей искренности.
– Пошел на хер. Буду дурой, если снова тебе поверю, – ругается она, вызывая у меня улыбку. Бл*дь, как же мне нравится эта маленькая чертовка.
– Просто открой. Дреа, это смешно. – Толкаю дверь сильнее, боясь ударить ее, и даже вижу раскрасневшееся гневное лицо девушки в приоткрытое отверстие.
– Так посмейся, мудак. Я звоню в полицию, – она демонстративно показывает мне телефон, по-прежнему налегая всем телом на дверь.
– Отлично, – киваю я, не моргнув глазом. – Хочешь оказаться со мной в одиночке?
– Что за херня?
– Утром я оставил у тебя наркотики. И если ты вызовешь полицию, я скажу, где их искать. Хочешь?
– Ты врешь! – на пылающем лице Дреа мелькнуло сомнение.
– Может быть, – киваю я. – Вызови полицию, и мы проверим.
– Ты – говнюк, Орсини.
– Я это понял, и пришел не ругаться с тобой и не устраивать разборок. Я выгляжу опасным?
– Ты, бл*дь, смеешься? – она с силой ударила по двери, и, черт побери, та стукнула мне, слишком рано расслабившемуся, по лбу. – Из-за тебя мой парень в больнице, ты угрожал ему оружием, тебя охраняют огромные громилы, ты расхаживаешь с пушкой в кармане, а потом спрашиваешь, боюсь ли я тебя?
– Ты, вроде, говорила, что парень бывший, – мрачно напоминаю я. – И все, что сопляк получил, он честно заслужил, и ты тоже. Какого хера, Дреа? Весь дом должен слышать, что мне, бл*дь, ох*еть как не понравилось, что стоило слегка не оправдать твоих ожиданий, как ты готова прыгнуть на другого, проверенного и хорошего уродца.
– Слегка не оправдать ожиданий? Ты это так называешь? – брови Дреа взлетели, и я, наконец, смог войти в квартиру, сломив ее бурное сопротивление. Захлопываю за собой дверь, окидывая ее доскональным детальным взглядом с головы до ног. Черт, снова этот крошечный халатик, который держится на добром слове и снимается одним движением руки. Я же говорил, что приду, она знала, и все равно оделась так, чтобы мне с порога захотелось оттрахать ее. Я смотрю на розовые полные губки, которые подрагивают в негодовании и уже знаю, с чего мы начнем.
– Да, я так это называю, – немного охрипшим голосом произношу я, Дреа скрещивает руки на груди, прижимаясь спиной к гардеробному шкафу.
– Ты не пройдешь внутрь. Поговорим здесь, – холодно отрезает она. – Я говорила, что не хочу тебя видеть. Что из моих слов показалось тебе непонятным?
– Ты много чего говорила мне, Дреа. В отличии от меня, ты та еще болтушка. Но сейчас ты просто немного зла на меня за вчерашний инцидент, и я тебя понимаю, но все можно уладить мирным путем. Расскажи, как прошел твой день?
Я смотрю в ее глаза, наблюдая, как темные зрачки в неверии расширяются.
– Как прошел мой день? – потрясенно переспрашивает она.
– Да. Это все, что меня сейчас интересует.
– Ты точно больной, Дино. Я объясняю еще раз, что не хочу иметь с тобой никаких отношений. И дело даже не в том, что ты сделал вчера с Джеком. Я тебя не знаю. И знать не хочу.
– Неправда, Дреа. Ты знаешь меня. Я тот человек, с которым ты поехала в Болгарию. – делаю шаг в ее направлении, и она вся напрягается, на лице ни кровинки. Мне это не нравится. Совсем не нравится.
– Этого человека никогда не существовало, – ее подбородок дергается, и я вижу, как поднимается шторм в глубине зрачков.
– Дреа, это был я, – качаю головой, приближаясь еще немного, она протестующе вытягивает руку, и я останавливаюсь в двух шагах от нее. – Есть моменты и поступки, которые мы не в силах изменить или переписать. То, что ты узнала – неприятно, я понимаю. Я не отрицаю и не оправдываюсь. Разве это имеет какое-то отношение к тому, что происходит с нами? Между нами?
– А ты считаешь, что нет? – недоверчиво, с долей недоумения, спрашивает Андреа. Ее темные волосы вьются на концах, обрамляя миловидное юное личико, и все мои мысли снова направляются ниже пояса. Я смотрю на ее губы, отрицательно качая головой.
– Нет, – коротко отвечаю я.
– То есть, это нормально, что какая-то баба заявилась, залезла тебе в штаны, поведала мне о ваших групповых забавах и твоем бисексуальном прошлом?
