Сэм и Лайт грели руки о чашки с кофе в ночной забегаловке. Барбара забралась с ногами на скамейку и дремала, разметав волосы по подоконнику. По ее лицу барабанили неоновые вспышки вывески секс-шопа напротив. Луна танцевала в лужах.
Никто не обращал на них внимания. В кафе было пусто. Сонная официантка принесла заказ, постояла, пока они не рассыпались мелочью, и ушла за кассу. За соседним столиком лежали смятая пачка сигарет и кольцо.
– Думаешь, обручальное? – кивнул Доплер.
– Не разбираюсь, – отхлебнул Лайт, не поднимая глаз.
– Он говорил, она курила, – прищурился Доплер. – Кольцо мужское, судя по размеру. Бросил ее?
– О, как глубокомысленно, мистер Холмс, – фыркнул Лайт. – Не думаете, что кто-то просто снял кольцо, чтобы вымыть руки, и забыл надеть?
– Тогда оно лежало бы на умывальнике.
Помолчали.
Лайт качал ногой. Доплер тёр виски. Чужие темы исчерпались. Кофе настраивал на откровенность.
– Сам не понимаю, что на меня нашло, – слова жгли Лайту рот. Он считал себя патентованным мастером притворства, но сейчас был сама искренность. Соседство с копом размягчило пластилин его души, сделало готовым для лепки.
– Отвлекись, – сопел Доплер и косился на Барби. Та улыбалась во сне. Невинный мотылек. – Моя мама терпеть не могла фильмов ужасов. Я жутко их боялся. Прибегал к ней на кухню, утыкался в подол и хрипел. Не мог дышать. Она подхватывала меня на руки, сажала на колени, наколдовывала откуда-то здоровенную фарфоровую кружку с теплым какао и повторяла: «Отвлекись… Забудь… Это всего лишь кино!» Я дрожал. Мне становилось тепло, чертовски приятно, мама, эта особая кружка, какао! Страх отступал, уползал в темные норы под ванну или в стенной шкаф. Какао было жутко вкусным. Я клялся, что никогда больше, ни глазком! Ну их, эти ужасы! Но каждую пятницу крался в гостиную, щелкал дрожащими руками кругом переключения передач – помнишь, такие на черно-белых телевизорах? – дожидался момента, когда заиграет страшная музыка, обмирал, мучился, когда же покажется тварь? – и бежал к маме. Даже когда уже не боялся, понял, что все это глупости и обман, все равно делал то же самое…
– Очень трогательно. Можно я поаплодирую в другой раз?
– Сарказм, – хмыкнул Доплер. – Больно ты мне нужен, копаться в твоих завихрениях. Я себя успокаиваю, вот и все.
– Только психи разговаривают сами с собой.
– Кто мне это говорит? Человек, воюющий отверткой с гипсовым черепом?
Лайт расхохотался. Шутка показалась ему настолько уместной, что он хлопнул несколько раз по столу рукой. Барбара зевнула и посмотрела на агента сквозь водопад волос. Доплер успокаивающе погладил ее по руке. Женщина потянулась и сползла головой на колени мужу.
– Как думаешь, те двое делали это друг с другом? – Лайт беззвучно загоготал, показывая руками поспешные фрикции.
– О чем вы говорили?
– Приходили купить дом.
– И наградили черепом Седьмой степени Почетного Могильного легиона?
– Не стращай меня! – рявкнул Лайт, перепрыгивая от легкомысленного трепа к кавалерийской ругани. – Знаю не больше твоего. Кстати, как ты оказался возле моего дома?
– У Барби бывают видения.
– Подключается к взрослому кабельному каналу?
Доплер перегнулся через стол и сжал тисками пальцев нос болтливого агента.
– Хватит цирка и глупых ужимок. Мы в одной лодке! Будешь раскачивать ее сильнее, оторву все, что висит.
– Мн-не на-нпле-нвайт, чтон тны гноворнишь.
– Сомневаюсь, – покачал головой Сэм, суровый, как ковбои Клинта Иствуда. – Ты не сидел бы тут и не слушал бредней про мою мамашу и детские обоссаки.
– Отн-пустин!
Барбара медленно поднялась с колен Сэма и уставилась на Лайта. Ее глаза изучали агента, как причудливое насекомое, застывшее в янтаре и вдруг начавшее скрести лапками.
– Женщина в доме, – сказала Барби. – Ждет тебя. Верит.
– Что за глупости, – смутился Филлсон настолько фальшиво, что женщина поморщилась.
– Душекрад оторвал ей руку, – будто по секрету прошептала она Лайту. – Как она будет ласкать тебя одной рукой? Или тебя возбуждают калеки?
– Прекрати, – толстяк схватился за грудь. – Ей невозможно причинить вред. Она мертва!
Торжествующе, будто видел в этом свою личную заслугу, облегченно – не проведешь! – засмеялся Лайт. Его никто не поддержал.
Детектив Доплер обнимал жену за талию. У него дергалось правое крыло носа, точно ноздря отчаянно зудела. Но он молчал и слушал супругу.
– Теней осталось восемь. Тот, кто живет в подвале, доволен. Часы! – схватилась за голову Барби. – ЧАСЫ!!! – повторила тихим, ужасающим голосом. Изо рта хлынула густая алая пена. Лайт вскочил, Сэма подбросило тоже. Он схватил женщину под мышки и потащил к туалету.
– Эй, – вяло крикнули из-за кассы. – Все в порядке?
– В полном! – уверил Лайт, совершая руками нелепые пассы, как будто выступал с конферансом перед изысканной публикой. – В полнейшем, милая. Девушка поперхнулась. С ней уже все отлично!
Лайт подскочил к двери уборной. Сэм шумно дышал и придерживался рукой о стену.
– Мне надо… – начал Лайт, Доплер шагнул вперед, сдавил его горло и прижал к стене.
