Тангейзер кивнул на виски, трижды опрокинул по два пальца и с мрачным удовлетворением увидел, что мир вокруг затеял медленные танцы. Вечер переливался сквозь стенки стакана мягкими красками. Радуга заигрывала с Джереми хрипловатым женским голосом. Еще немного, и он пропоёт свою жизнь.
Тангейзер с удивлением рассматривал ладони. Пальцы двигались, как чужие. Джереми оставил их на стойке, лег поверх и задремал. Его растолкал Тедди:
– Этот парень сидит рядом с тобой уже четверть часа.
– А? – ошалело дернулся Тангейзер. – Какой парень?
– Я не хотел бы называть своего имени, – еще один ненормальный прятался под капюшоном и накидкой. Даже лицо было замотано. – Мне нужен певец.
– Всем нужен певец! – хвастливо провозгласил Джереми. – На свадьбу, похороны, в свой первый юбилей, в бар, в мюзик-холл. Даже в церковный хор, представляете, берут шлюх с голосом!
– Мне нужен особенный певец.
– Так чего же ты сидишь? – грубо пихнул локтем Тангейзер. – Вали скорей, ищи его, такие ведь нарасхват.
– Мне нужны вы, – фигура в плаще выложила на стойку несколько крупных купюр и накрыла ладонью. – Если вы лорд Тангейзер.
– Ты – лорд, Джереми? – хохотнул Тедди, протирая бокал. Накололся на его бешеный взгляд, фыркнул и отвалил.
– Я – не шлюха, – раздувая ноздри, предупредил Джереми. Рука тянулась к деньгам, но гордость пока держала жадность за глотку.
– Вы – лорд Тангейзер?
Жадность вывернулась, пальцы наполнились жаром. Джереми кивнул.
Незнакомец убрал руку с денег. Тангейзер воровато оглянулся – никто не видит? – и сгреб купюры в карман. Не говоря ни слова, фигура двинулась к выходу. Тангейзер заспешил следом.
Луна бежала им вслед, разбиваясь вдребезги о каждую лужу на пути. Порядочные люди закрывали ставни и взбивали перины, непорядочные натягивали сапоги и перчатки. Ночь перекликалась лаем собак, кашлем сторожей и флейтой железнодорожного полотна.
Джереми попытался затеять разговор, но был недвусмысленно осажен незнакомцем. Тот гневно зашипел на него и ускорил шаг. Тангейзер почти бежал за ним, проклиная свою сговорчивость и скудоумие. Виски бунтовал. Сердце нагоняло в голову дурной, строптивой крови. В какой-то момент Тангейзер вскипел, выхватил из кармана деньги и швырнул в спину закутанной гадине.
– Нужен певец?! – завопил он во всю мощь своей распетой глотки. – Потрудись сам, гнида спеленатая!
Руки незнакомца дрожали. Револьвер в них плясал, но голос мужчины не знал сомнений и промаха:
– Мне нужно было вывести тебя из бара. Ты пойдешь со мной, даже если придется прострелить тебе ногу и тащить волоком.
