Клапас интересовался, дочитали ли они рукопись до конца. Мальчик ответил, что еще не успели. Разве он выдал этим какую-нибудь тайну? Нет. Дело не в этом.
Клапас объяснил, почему его так заинтересовала рукопись. Там наверняка упоминается его знаменитый предок, о котором он, фотограф, собирается написать книгу. Вот уже много лет он собирает материалы об этом выдающемся человеке. У него, Клапаса, только одна просьба — известить его, если предок действительно упомянут в документе. Может быть, мальчик зайдет в субботу вечером и скажет.
— Нет, мы еще не будем знать этого, — ответил Зигмас.
— А что, если в воскресенье, часов в двенадцать дня? — спросил фотограф. — Позже меня, вероятно, не будет дома.
И тут-то Зигмас оказался полным глупцом. Он назвал час, когда они снова будут у Пуртокаса…
В тот послеобеденный час, когда Зигмас беседовал с фотографом, Ромас и Костас сидели у Йонаса. Они решили, что было большой глупостью оставлять его без дружеского присмотра, и нужно исправлять эту оплошность.
Надо сказать, что Йонас не слишком-то обрадовался, увидев товарищей на пороге. Загадочный намек, который Костас сделал в прошлый раз, все время не давал ему покоя: «Что они задумали? Что они сделают мне? Наверняка опять какое-нибудь наказание изобрели. Но какое?» Стараясь разгадать эту злосчастную тайну, Йонас взвешивал все возможности.
«Не разрешат идти к учителю? Наябедничают матери? Э, ладно, уж как-нибудь выкручусь!.. А может быть, стоит позаниматься? — спросил сам себя Йонас и поглядел на портфель. — Конечно, надо позаниматься. Вот только дочитаю главу до конца… — Взгляд мальчика перескочил на постель, где под матрацем был спрятан роман «Флаг адского корабля». — Только одну главку! А потом сяду заниматься».
Некоторое время в нем боролись две силы: одна подталкивала к учебникам, другая, совершенно неодолимая, уже несла его на быстрых крыльях приключений. И неизвестно, которая из них взяла бы верх, если бы не брат Пранас. Вбежав в комнату со двора, он показал Йонасу язык и закричал:
— Погоди, вот увижу, что ты опять читаешь книжки, скажу матери! И ребятам твоим скажу!
Йонас смерил его презрительным взглядом и, тяжело вздохнув, взял портфель. Прошли те золотые времена, когда он, укрывшись в киоске, мог спокойно читать сколько душе угодно.
Вытащив тетради и учебники, Йонас задумался, за что раньше браться: за английский язык или за историю? По обоим предметам у него были переэкзаменовки. Йонас поставил учебники на стол корешками кверху, зажмурился и ткнул пальцем. На этот раз повезло английскому языку. Что это за разнесчастный язык! Виданное ли дело, чтоб в языке было так много слов! А как трудно выговаривать их. Кажется, язык вывихнешь, пока выговоришь какое-нибудь «ансаксексфул». И в самом деле, что за нелепый язык? Написано так, а читать нужно совсем иначе. Почему здесь произносится «а», когда тут стоит буква «у»? И надо ж было выдумать такой язык!..
Открыв учебник, Йонас попытался читать и переводить, но только два или три слова на всей странице оказались знакомыми, а другие надо было заучивать. Вырвав из тетради лист бумаги, Йонас разрезал его на длинные полоски, стал писать слова мелкими, как маковые зернышки, буковками. Такую полоску можно незаметно держать в ладони.
За этой «научной» работой и застали его Ромас с Костасом. При виде друзей Йонас локтем закрыл исписанные листки.
— Занимаешься?
— Ага, учу английский, — не моргнув глазом, ответил Йонас. — Хорошо, что пришли! Садитесь на диван или вон у окна стул стоит.
Костас сел и стал протирать очки. Ромас отошел к стулу, Йонас, выдвинув ящик стола, локтем сталкивал полоски, но одна из них пролетела мимо и выпорхнула на середину комнаты, Йонас вскочил, но его опередил Ромас. Подхватив шпаргалку, Ромас передал ее Костасу:
— Глянь-ка, что это?
Костас надел очки.
— Шпаргалка, ясное дело.
Йонас мрачно молчал.
— Ничем они тебе не помогут, Йонас, — сказал Ромас. — Если на первый раз и сойдет, так на втором попадешься. Разорви-ка ты их лучше и бери словарик, возьмемся как следует за учебу.
— С азов! — добавил Костас.
Йонас взялся было за тетрадь, но тут же снова засунул ее в портфель. Весь взъерошившись, он исподлобья глядел на приятеля.
— Присматривать явились?
— Не бойся, давай тетрадь, — потребовал Ромас.
Йонас даже не шевельнулся. Ромас сам потянулся за портфелем и вытащил оттуда тетрадь. Развернул ее, полистал. Словарик был довольно аккуратный. Ромас отметил две страницы и сказал:
— Вот эти повтори к завтрашнему дню, а теперь напиши упражнение. Костас подберет.
— Сам пиши, если хочешь! — отрезал Йонас.
Костас взял книгу.
— Йонас, мы хотим тебе только добра.
— Ага, — уныло пробурчал Йонас, глядя поверх голов своих гостей куда-то в потолок.
— Так не будешь писать? — сухо спросил Ромас.
Молчание.
— Подумай, Йонас, потом жалеть будешь, — уговаривал Костас.
Йонас молчал.