В связи с этим, я взяла академ. Мы старались каждый день проводить вместе, но иногда, усталость брала верх и требовалась разрядка. В такие моменты, меня спасали подруги, моя любимая парочка и алкоголь. Чаще всего, я пряталась от своих страхов в доме семьи Кроу, ведь парни были единственными кто не вешался ко мне на шею, раз за разом повторяя слова утешения. Девчонки – вы супер, но лучше бы вы дали мне что нибудь разнести, это помогло бы гораздо больше. Дилан, как раз, именно это и предложил, но думаю, он об этом сильно пожалел, после того как я перебила всю посуду в его доме.
Спустя неделю, отца неожиданно перевели в VIP-палату, что для нас оказалось шоком. Думаю, не стоит объяснять чьих рук это дело. Но, в моём случае, это было очевидно лишь мне, поэтому, пришлось всё объяснять семье и близким. Тёти с обеих сторон ахали и охали, восхищаясь маминым “будущим зятем”, а я усердно продолжала подавлять неконтролируемые всхлипы. Я была благодарна за помощь, оказанную моему отцу, но это также причиняло и неудобство. Разговоры и моё бешено бьющееся сердце – всё это сложно для меня. Я ведь пытаюсь забыть его и снова начать двигаться дальше, но сукаааа! Как это пережить?! Лучше сосредоточиться на проблемах насущных…
Папу перевели не только в новую палату, но и другое отделение, в предназначениях которого, я до сих пор сомневаюсь. Говорят, реабилитационный центр, но пациенты, находящиеся в состоянии как мой отец, не поддаются реабилитации, скорее это хоспис, замаскированный под центр. Что может означать только одно – у нас мало времени. После перевода, поддавшись эмоциям, я выбежала из палаты и столкнулась с девушкой в медицинском халате. Почёсывая ушибленный лоб, посмотрела на “препятствие”, сразу отметив её высокий рост. Короткие каштановые волосы, были собраны в наспех скрученный пучок, голубые глаза, обрамлённые пышными ресницами, смотрели с интересом, словно сканируя моё состояние. Красивые губы растянулись в приветливой улыбке, а рука с папкой поманила за собой. Выбор был невелик, шляться как привидение по больнице, или пойти за ней и услышать то, что она хочет сказать. Короче, я поплелась вслед за незнакомкой.
Мы вошли в ординаторскую, в которой по воле случая, не было ни единой души. Типичная комната отдыха для медперсонала, почти такая же как показывают в фильмах и сериалах про клинику. Бросив папку на стол, она указала на диван и прошла к стеллажам со стопками бумаг. Открыв один из ящиков, начала перебирать баночки и скляночки, пытаясь отыскать нужную, а я наблюдала за этим, желая поскорее начать разговор.
– Успокоительное или что-то покрепче? – повернувшись ко мне, поинтересовалась та. В одной руке она держала бутылку с коньяком, а во второй таблетки в пластиковой упаковке.
– Вы говорите о алкоголе? – удивилась я, присаживаясь на край дивана.
– Иногда, это помогает гораздо лучше. – пожав плечами, ответила девушка.
– И это говорит мне врач? – съехидничала я, так как не могла не акцентировать на этом внимание.
– Я ещё и человек. – хитро улыбнулась незнакомка. – Ну, так что?
– Успокоительное. В последнее время я и так злоупотребляю.
– Разумный выбор. И да, я тебя понимаю.
– Да неужели. – недоверчиво протянула я. – Вы же сталкиваетесь со смертью каждый день.
– Я же говорила, я тоже человек. – тяжело вздохнула та и присела рядом, протягивая крышечку с таблеткой в ней. – Я тоже многих потеряла, так что, знаю какого это находиться в подвешенном состоянии.
– Да, я действительно забыла о том, что врачи тоже люди. – проглотив таблетку, ответила я. – Вы лечащий врач моего отца?
– Давай на ты. Я, кажется, не намного тебя старше. – скривившись, попросила она. Меня зовут Трейси, а что касается твоего ответа – ну, можно и так сказать.
– Ответ не однозначный. – откинувшись на спинку дивана, прошептала я. – Здесь не лечат, а лишь наблюдают за состоянием пациентов?
– Если всё понимаешь, зачем тогда спрашиваешь? – риторически поинтересовалась девушка.
– Оставались сомнения, нужно было всё прояснить.
– Я была медсестрой в клинике Джошуа, так что, с твоим отцом знакома уже долгое время. Ты очень на него похожа. – уставившись в окно, произнесла Трейси. – Он всегда был жизнерадостным и шумным, но, увидев его сегодня – у него мало шансов. Говорю как есть, чтобы ты была готова к худшему.
– Думаешь, я этого не знаю? – спросила грубее чем собиралась. – Я патологически ощущаю его скорый уход и именно это сводит меня с ума, но что я могу?
– Ничего. Сейчас вам просто нужно быть рядом с ним, поддерживать, потакать его капризам и ждать. В конце концов, все мы там будем.
– Это слова истинного эгоиста. – пробубнила, потирая виски. – Что насчёт тех, кто останется? Как они должны жить с этой болью.
