Кобрин скривился. Лисицын, украдкой наблюдающий за ним, мысленно усмехнулся. А чего ты хотел, мальчик? Правда – она такая, безжалостная. Зато по твоей реакции можно будет судить, насколько твои боссы заинтересованы в дальнейшем сотрудничестве. Ну, уйдешь, нет?
Не ушел. Стало быть, его начальство и впрямь заинтересовано в будущем сотрудничестве. Теперь проверим твои мозги. Если начнешь разговор сразу – дурак. Если просто постараешься сохранить и развить сложившиеся в этой командировке приятельские отношения – значит, мозги у тебя есть и в будущем с тобой можно иметь дело. А можно и не иметь.
– Наверное, ты прав. Молодой я. Ну да молодость – недостаток, который быстро проходит. Сам знаешь.
– Я из этого состояния пока не вышел. Физически… А вот морально, честно говоря, не уверен, – сказал Лисицын чистую правду.
– А вот сейчас проверим. Скажи, как бы ты отреагировал, если бы я, к примеру, решил приударить за Марией?
– А в рыло? – без малейшего намека на шутку поинтересовался Сергей.
– И мы имеем типичную реакцию подростка, – с победным выражением лица резюмировал Кобрин. – Так что не обольщайся, ты – такой же сопляк, как и я.
– Ну-ну, знаток человеческих душ… И, главное, сам в это веришь, будто аватар какого-нибудь бога. Еще Библию мне процитируй.
– Я что, дурак кругозор себе ограничивать?
– В смысле?
– Ну вот, смотри, – Кобрин отобрал у него прут, одним движением ботинка разровнял песок и кончиком деревяшки нарисовал круг. Получилось кривовато, но для не слишком требовательного зрителя сойдет. – Предположим, это наша Земля. Представил?
– Ну…
Дипломат нарисовал крест, аккуратно вписав его в границы круга.
– Сколько места занимает?
– Примерно треть.
– И получается, что глядя на мир через символ христианства, ты видишь лишь его третью часть. Не переживай, с другими символами та же история. Хоть с полумесяцем, хоть со Звездой Давида. Да хоть с чем. Смотри на мир целиком, а не через трафарет.
На ровном песке появились еще два круга с вписанными фигурами. Что же, похоже. Лисицын пожал плечами:
– Ты забываешь, что я вообще не увлекаюсь какой-либо религией.
– Все правильно. У тебя есть своя, персональная. Вот она, твоя вера…
На песке добавился четвертый круг и вписанный в него автомат Калашникова. Та же треть площади. Даже, пожалуй, меньше. Демагогия, конечно, хотя, стоит признать, изящно выполненная. Лисицын усмехнулся:
– Ты не прав. Вот мой мир.
Еще один круг – и линии, его пересекающие. Как в перекрестье оптического прицела. Кобрин понял и рассмеялся. Небрежный жест – и вокруг нарисованной Лисицыным окружности добавилась вторая, куда большего диаметра.
– В центре – твой мир. А вокруг – все остальное. Боюсь, с таким подходом тебе открыто даже меньше, чем приверженцам всевозможной мистики.
– Зато стреляю я лучше.
– Это да, умение владеть оружием твое несомненное достоинство.
– Если я что-то умею, а вы нет, это не мое достоинство, а ваш недостаток.
– Может быть. Но мыслишь ты все же узковато. Знаешь, ты мне напоминаешь одного исторического деятеля. Который в почете у наших желто-голубых соседей. Помнишь, был у них в истории такой гетман – Мазепа…
– Чего-о?
– Тихо-тихо-тихо. Исключительно стилем мышления, а не душевными качествами. Здесь вы антиподы.
– А подробнее?
– Знаешь, – Кобрин задумался на миг, – я когда-то увлекался этим вопросом, даже в курсовом его рассматривал. И перелопатил кучу литературы. Так вот, попадалась мне статья не очень авторитетного… потому как не дышащего в задницы мэтрам автора, которая шла вразрез с официальным мнением, тем не менее очень многое объясняла. Если хочешь…
– Валяй, – махнул рукой Лисицын. – Считай, заинтриговал.
– Так вот, Мазепа был незаурядным человеком. Да, гад, подлец и сволочь, этого никто не отменяет. Но – не серость, посредственность вряд ли добилась бы таких высот. Достаточно посмотреть, сколько народу он съел, пробиваясь к власти. И какого народу!
– Это понятно. Но что с того?
– А то, что он провернул шикарную, по его мнению, интригу. Под рукой Москвы он был не более чем одним из сановников. Да, уважаемым и важным, но таких хватало. И пусть его власть на Украине была велика, сместить его царь мог одним росчерком пера. А он был крут, Петр наш Алексеевич, и за незначительные иной раз прегрешения без особых смятений души скидывал с насиженных мест фигуры, позначительнее Мазепы.
– Допустим. И что дальше?
– А дальше… Гетман хотел быть хозяином Украины. И понимал: если он договорится со шведами, то их протекторат над его окраиной будет номинальным. Слишком далеко от метрополии, а армия, пусть и лучшая в Европе, немногочисленна. Соответственно, зависимость будет выражаться максимум в налогах, а традиция платить дань в тех местах была, скорее, нормой. С другой стороны, тех, кто под шведами, те же поляки тронуть побоятся – Карл Двенадцатый нагибал их, как хотел. Ну и, вишенкой на торте, при удаче впоследствии шведов можно и бортануть, а сделать они ничего не смогут – чересчур далеко.
