Молодая, лет двадцати шести, коротко стриженная блондинка, на бейдже которой значилось «доктор Стентон», что-то записывала в блокнот. Она весьма приветливо взглянула на посетительницу, и Чарли передала ей баночки.
— Ну что ж, выглядит весьма неплохо, — громко объявила врач. — Вы четко следовали инструкции?
Том смущенно кивнул. Он от души ненавидел все эти процедуры, но все-таки заехал сюда сегодня, повинуясь чувству долга, вроде того, что заставляет нас пойти на похороны какого-нибудь дальнего родственника.
Доктор Стентон наклонила одну из баночек.
— Вы направили сюда первую же струю? — спросила она.
— Я боюсь, что часть этого… — Чарли покраснела, — пролилась.
Доктор Стентон, прищурившись, рассматривала серую жидкость внутри баночки:
— Не стоит беспокоиться. Здесь вполне достаточно, чтобы оплодотворить половину Англии. — Она оценивающе посмотрела на Тома. — Разумеется, если не возникнет проблем с качеством спермы. А так весьма неплохо, присаживайтесь.
Они сели. Врач, прихватив баночку, отправилась в соседнее помещение. Зазвонил телефон: издал три последовательные трели и замолчал. Отделанный в серо-красных тонах кабинет был почти полностью пуст, — видимо, это было сделано намеренно. Лишь на стене висел диплом, заключенный в рамку.
— У тебя сегодня сеанс ретрогипноза? — спросил Том.
— Да. — Чарли увидела, как он усмехнулся. — Лора… — начала было она и осеклась.
Том поднял брови:
— Что Лора?
— Она знакома с одной женщиной, у которой тоже были проблемы с зачатием. Та обратилась к ретрогипнотизеру и выяснила, что причина заключалась в том, что в одной из предыдущих жизней ее дети трагически погибли. Вскоре после этого она забеременела.
— Бред какой!
— Попытка не пытка.
Муж достал блокнот и стал изучать записи. Некоторое время они сидели молча.
— А что мы решили насчет дома, Том?
— Я за то, чтобы купить Элмвуд-Милл. А ты?
— Мне он тоже нравится, но его уединенное расположение меня все же беспокоит.
— А я думаю, что это, наоборот, замечательно. Никаких соседей поблизости. Мир и покой! Разве плохо?
Она неуверенно посмотрела на него.
— Слушай, — заявил Том, — такой шанс упускать нельзя. Надо позвонить в агентство и сказать, что мы согласны.
— Хорошо.
Вернулась доктор Стентон и села напротив них.
— Ну, все не так уж и плохо. По сравнению с прошлым разом состав спермы улучшился. Правда, у вас непроходимость одной маточной трубы, миссис Уитни, это не очень-то хорошо, но шанс забеременеть все же есть. Если вы пожелаете снова попробовать ЭКО, мы будем рады вам помочь, хотя очередь у нас большая, ближайшая запись только на ноябрь. Я перешлю результаты анализов вашему врачу, — продолжала она. — Увы, панацеи в данном случае не существует, однако падать духом не стоит. Желаю удачи.
Они спустились на симпатичном лифте с плюшевой обивкой и ковром на полу.
— Ну, что скажешь?
— По крайней мере, тебе лечение пошло на пользу. — Чарли взяла мужа за руку. — У меня отличное настроение. Наконец-то мы нашли подходящий дом. Ты позвонишь агенту?
— Ну а как иначе, — огрызнулся он, выдернул руку и засунул ее в карман куртки. — Я же сказал, что позвоню.
— Если хочешь, я могу и сама с ними связаться.
— Я ведь сказал уже, что все сделаю! — Том сгорбился и прислонился к стене лифта, словно капризный ребенок. — Что-то я начал сомневаться насчет покупки дома.
— Почему? Несколько минут назад ты уверял, что нельзя упускать такой шанс.
— Ко мне каждый день являются люди, которые переехали в другое место, потому что полагали, будто это спасет их брак.
— И как прикажешь тебя понимать?
Он промолчал, и Чарли пожала плечами, жалея, что произнесла вопрос вслух, потому что отлично знала, как это следует понимать.
Мотор хрипло взревел, когда машина увеличила скорость. Черный капот холодно сверкал в лунном свете хромированным радиатором. Когда мужчина переключил передачи, дважды прогрохотала выхлопная труба, после чего звук мотора выровнялся. Посверкивали тусклые белые огни приборов, и тоненькая иголочка спидометра резкими толчками металась между цифрами 60 и 75. Волнующий трепет от этой скорости, этой ночи возбуждал. Ее охватило чувство неуязвимости, когда машина пронеслась мимо ряда деревьев, разделяющих поля, и фары высветили застывший мир света и теней.
Это смахивало на фильм, однако происходило в реальности, и она была ее частью. Она чувствовала вибрацию автомобиля, ледяной холод ветра, трепавшего ей волосы, видела стальные точки звезд над головой и ощущала стоявший в воздухе запах мокрой ночной травы.
Она словно боялась, что сейчас раздастся щелчок и ей придется опускать в щелку очередную монетку, чтобы аттракцион вновь заработал. Она жевала резинку, мятный запах которой уже улетучился, но она все жевала… потому что это ведь он угостил ее… потому что девушка в кинофильме, который они только что смотрели, тоже жевала резинку… потому что…
—
Женский голос, говоривший с американским акцентом, возник откуда-то издалека и словно бы из иного времени.
