— А как насчет ретрогипноза? — спросила она, потягивая коктейль. — В него вы верите?
— Хотите знать, что я думаю о ретрогипнозе?
— Ну да.
Боксер достал из коробка очередную спичку.
— Слишком много развелось любителей, которые ничего толком не умеют, но поднимают страшный шум. В наше время каждый может объявить себя гипнотизером и начать зарабатывать на этом деньги.
— А «триумф», который стоит у нас в амбаре, — спросила Чарли, избегая его взгляда, — он очень старый?
— Первоначальный регистрационный знак потерялся. Надо будет проверить шасси и номера на двигателе. — Он снова чиркнул спичкой. — А вы уже познакомились с Виолой Леттерс, этой важной старой дамой, что живет неподалеку?
За окном блеснула молния, и на некоторое время разговоры в трактире стихли.
— Хозяйкой «Розового коттеджа»?
Он сделал еще одну затяжку.
— Ну да, с ней. Миссис Леттерс, словно ястреб, бдительно следит за всем, что происходит вокруг.
Последовало еще три вспышки молнии.
— Мне кажется, она не очень-то ладит со своим мужем, да?
Хью выглядел несколько озадаченным. А затем хмыкнул:
— Я и не знал, что они поддерживают отношения. Думал, это весьма затруднительно.
Чарли почувствовала, что краснеет:
— Что вы имеете в виду?
За окном прогрохотал гром. Хью Боксер взболтал виски в рюмке и немного отпил.
— Миссис Леттерс вдова, — сказал он. — Ее муж умер примерно лет сорок тому назад.
На следующее утро после грозы небо прояснилось, воздух казался еще более свежим. С деревьев капала вода, и над прудом висели клочья тумана.
Было самое начало двенадцатого. Бредя в одиночестве вдоль улочки, Чарли услышала впереди громыхание, а затем из-за угла появился трактор, волочивший пустой прицеп. Чтобы пропустить его, она отошла в заросли ежевики и улыбнулась пожилому морщинистому мужчине, сидевшему за рулем. Но он бесстрастно смотрел вперед и проехал мимо, не обращая на женщину никакого внимания. Чарли удивленно наблюдала, как трактор дребезжит под уклон.
Старенький «моррис-минор» по-прежнему стоял возле дома. Еще прежде, чем Чарли распахнула калитку, затявкал йоркширский терьер. Она нерешительно пошла по дорожке. На стене рядом с парадной дверью был прикреплен овечий колокольчик. Чарли поискала дверное кольцо и, не найдя его, позвонила. Тявканье усилилось, и женский голос внутри принялся успокаивать пса.
Дверь открылась, и на пороге появилась Виола Леттерс, крепко державшая терьера за ошейник. Она была в тех же самых прочных туфлях, что и вчера, в твидовой юбке, слишком теплой для такой жары, и в такой же блузке. Она настороженно уставилась на гостью.
— Я зашла, чтобы извиниться, — сказала Чарли.
Старуха смахивала на краба, притаившегося в мокром песке и глазеющего оттуда на мир. Глаза же ее собаки напоминали кусочки черного мрамора, посверкивающие яростными искорками.
— Миссис Леттерс, я ужасно виновата, но, поверьте, я вовсе не желала подшутить над вами. Я не знала, что ваш муж умер.
Женщина потянула дверь на себя:
— Может, зайдете? — Ее голос звучал отрывисто, словно лай.
Едва Чарли вступила в холл, как собака свирепо уставилась на нее в тревожном молчании.
— Закройте дверь. Тогда Перегрин успокоится.
Чарли повиновалась, и терьер сердито затявкал.
— А ну марш в кухню!
Миссис Леттерс за шиворот оттащила пса в соседнее помещение и, слегка шлепнув его, захлопнула дверь.
— Извините. Обычно Перегрин ведет себя с гостями хорошо. К старости вот стал немного сварливым. — Когда она говорила, ее рот открывался и закрывался, словно потайная дверца в складках плоти.
— Он, по всей вероятности, почуял запах нашей собаки.
Старуха посмотрела на Чарли, и выражение ее лица снова стало подозрительным.
— Вы, кажется, говорили, что вас зовут миссис Уитни?
— Да. — Чарли явственно почувствовала запах алкоголя. — Боюсь, что вчера я совершила ужасную ошибку. Сама не знаю, как это получилось. Должно быть, я неправильно расслышала то, что сказал мне тот мужчина.
Помолчав, Виола Леттерс спросила:
— Могу я предложить вам выпить?
Внутри пахло полиролем. По всему было видно, что за домом ухаживали. Выкрашенные в теплые цвета стены холла контрастировали с белыми деревянными рамами окон и дверями. Здесь стояла замечательная старинная мебель, а на стенах висели картины — много картин, в основном морские пейзажи и портреты, было еще несколько явно любительских работ в дешевеньких рамках.
Чарли последовала за хозяйкой в гостиную. На раскладном столике лежал номер «Дейли телеграф» с разгаданным кроссвордом. Виола Леттерс указала ей на небольшой овальной формы диван.
— Джин с тоником? — пролаяла она. — Виски с содовой? Шерри? — Старуха говорила на повышенных тонах, — похоже, она была глуховата.
Пол гостиной устилали персидские ковры. На покрытых кружевными скатертями столах беспорядочно теснились серебряные табакерки и сделанные из слоновой кости фигурки животных, а также фотографии в рамках. На каминной полке стояла старая фотография морского офицера: бородка в духе короля Эдуарда,[3] на груди ордена. На полу, возле медного ведерка для угля, стоял небольшой военный барабан.
