– Да вроде, когда из Мытищ возвращались, полнолуние было, – осторожно ответил Бугай, разглядывая непонятные каракули на стене. – Тьху, мать! А чего случилось-то, что переполошились?
– Тихо! – одернул его Дима, замерев перед своими записями. Алевтина встала к нему спиной, оглядывая присутствующих.
– Да объясните же… – с разных концов зала послышались напряженные голоса.
– Заткнулись все! – приказала девушка, и почему-то с ней не посмели спорить. В ее глазах было что-то страшное, тревожное.
Наконец Дмитрий оторвался от своих записей, повернулся к жителям убежища.
– Две недели. У вас осталось две недели. За это время нужно собрать вещи и валить отсюда как можно дальше. Двадцатого января этот бункер перестанет существовать.
Его голос прозвучал зловеще. Стало очень тихо.
– С хрена ли? – наконец нарушил молчание Сан Саныч.
– Молодые, горячие, а не слышите, что вам умный человек говорит, – проскрипела со своего места баба Шура. – Грибы нас убьют, бестолочи. А профессор все посчитал да сказал, когда.
– Спасибо, – Дмитрий с благодарностью обернулся к понятливой старухе. – Объясню на пальцах. Мы проскочили через лес, потому что споры грибов находятся в фазе затишья. Они набирают активность к новолунию, две недели смертельно опасны, а потом, к полнолунию, начинают потихоньку угасать. Еще две недели грибы будут совершенно безвредны для человека, а потом придет беда. Посмотрите на карту. Скорость их распространения – где-то километр в месяц. Они живут исключительно на кленах, точнее, на их мутировавших аналогах. Думаю, Нагорное станет последней точкой в их ареале распространения, дальше кленовых посадок нет, только шоссе и город. Мытищи тоже заражены не целиком – городской парк, лес центральной больницы, кусок Лосиного острова возле Метровагонмаша. Теплоцентраль и прилегающие к ней части города с этой точки зрения безопасны. Пути отступления есть пока что. Но взгляните внимательнее, Нагорное будто в кольце этой заразы, так же, как оказался бункер завода. Если мы опоздаем, то не выживем, от спор грибов не спасает защита, не помогают стены бункера. Разве что радиационные фильтры, и то ненадолго, сомневаюсь, что у вас такие есть. В утешение скажу только одно – смерть достаточно быстрая. Боль компенсируется эйфорическим состоянием и галлюцинациями. Это все, что я могу сообщить.
Стало очень-очень тихо, было слышно потрескивание лучинок на столе и тяжелое дыхание людей.
– Не брешешь? – наконец спросил Денис, поскреб ногтями щетину на подбородке.
– Смысла не вижу. Сказал, как есть, – пожал плечами Дмитрий. На него навалились апатия и усталость, после тяжелого мыслительного процесса требовалось восстановить силы.
– Тьху, мать! И что делать теперь? – тревожно спросил Бугай, потерянно оглянувшись на своего незваного гостя.
Дима поджал губы.
– Вы хотите, чтобы я решил за вас? Когда меня пытали, я поклялся себе не распоряжаться человеческими жизнями. Никогда больше.
– Мы просим тебя о помощи, – тихо возразил Борис Борисович. В его глазах показался настоящий страх.
– Да что ты унижаешься перед этим хмырем, навыдумывали они со своим доктором, а мы уши развесили! – взвился Сан Саныч, вскакивая с места.
– Он не врет, – Михаил Ефремович тоже встал. – Я видел эти грибы своими глазами, и Бугай видел. Черная тень, краем глаза заметил, а прямо смотришь – и нет ее. Я верю Диме.
– И я верю. До того леса всего пара километров, а там этой гадости тьма-тьмущая, – кивнул командир. – Так что можно сделать?
Дмитрий устало опустился на пол, силы его покинули.
– Бункер Метровагонмаш эвакуировали в спешке, почти ничего оттуда не взяли. Пока Ритисма Ацеринум не опасна, нужно отправиться туда, забрать медикаменты, защитные костюмы и фильтры, вообще все полезное, что сможем унести. Потом собраться и всем вместе уходить в сторону Москвы, в метро, проситься на ближайшие станции, – наконец, решился он после долгой паузы.
– И кому ты предлагаешь идти через все Мытищи в этот твой Метровагон? – недовольно спросил Сан Саныч.
Молодой ученый почти с отчаяньем огляделся вокруг. В нем крепла уверенность, решение было принято.
– Я сам пойду. За мои преступления я должен сделать хоть что-то человечное для этого мира. Поэтому завтра я отправляюсь в путь.
– Один? Ты на ногах не стоишь! – перебил его Бугай. – Ты по поверхности хоть раз сам ходил, герой, голова с дырой?! Собрался он!
– Время не ждет, а я знаю, как спуститься в убежище, где там расположен склад. Вы не найдете ничего в темноте, оно огромное, на пятьсот человек, будете бродить там, как слепые котята. У нас нет даже лишнего часа, чем скорее мы уйдем, тем лучше, поверьте мне. Идти нужно мне. Я так решил. Завтра, – Дима говорил торопливо, невнятно, боясь выдать панику и ужас, поселившийся внутри. Боялся отступить, если его попробуют остановить.
– Пусть так. Добровольцы есть? Кто пойдет в помощь? – наконец, кивнул Бугай.
– Я, – вызвался Денис.
Дмитрий взглянул на него с благодарностью. Так уже проще. Так не страшно. Он поднялся и, пошатываясь, ушел из зала.
Алевтина появилась в комнате через несколько минут.
