Отца на тренировочной площадке не было, а вот один из всадников, гарцующих на коне заприметил ее, резко развернулся и хитро прищурился. Питер таал Фальк — молодой мечник с пышно — огненной шевелюрой и красным веснушчатым лицом, искривленным мерзкой улыбочкой, не сходящей даже во время учебных построений, маршировок и приеме пищи. Лейя фыркнула, отпрянула от окна и направилась к полке с книгами.
Еще раз прокрутила унизительную сцену, как вчера утром, в темном коридоре замка ее зажал этот рыжий нахал. За все годы пребывания здесь дочь коменданта ни один из солдат и пальцем не тронул. Неудивительно, отец бы лично оторвал голову этому смельчаку. Случалось, подмигивали, при худшем раскладе могли пустить сальную шутку или мелодично, задиристо просвистеть, привлекая внимание. А этот наглец осмелился не просто подло подкараулить, а буквально вцепился мертвой хваткой огромных лап в тонкую талию дочери своего начальника, припечатал к стене, а второй рукой запрокинул ее голову, грубо и настойчиво оттянув за волосы назад, чтобы получить лучший доступ ко рту девушки.
Лейя сперва опешила, но быстро взяла себя в руки — поцелуй против воли с нахальным Фальком никак не входил в ее планы. Демонстративно — резко дернула головой, и он промазал, едва скользнув губами по девичьей щеке.
Конечно, он — лэрд, сын лорда, приближенного к императору, а громкая приставка «таал», кричала о высочайшем расположения монарха, максимальном из возможных. Не ясно одно — за какую провинность его занесло в столь отдаленный гарнизон? В подобной глухомани служили лишь разжалованные за проступки отпрыски не слишком знатной аристократии, да рейны — дети земледельцев и ремесленников, мечтающие подняться по иерархической лестнице и получить привилегированный титул.
— Отпусти немедленно! — Лейя выставила руки, упершись в гору мышц, которую с ее — то силенками было не реально сдвинуть, разве что использовать более действенный прием и прицелившись, пнуть между ног…И чисто по — человечески она могла его понять, но не горела ни малейшим желанием приласкать или оправдывать.
Мечник чуть отстранился, но рук не убрал. Побагровевшие щеки выдавали злость за суровость, а серые глаза — отчаянное упорство продолжить. Вероятно, он не привык получать отказ, и сейчас просто на просто соскучившись по женской ласке, шел напролом.
— Зря отказываешься. Рано или поздно твоя красота померкнет. Ты превратишься в старую деву, с горьким сожалением вспоминающую об упущенных возможностях молодости!
— Ты о чем, Фальк?
— О поцелуе. Твоя серьезность и холодность просто убивает, ты хоть кого — нибудь вокруг замечаешь? Признайся, что заперта здесь в этой всеми забытой крепости из — за матери и обречена провести остаток жизни в захолустье, делая клизмы и накладывая швы…с оглядкой на Роан!
Павду никто не любит, она строга и жестока, а проклятый мечник сказал сейчас именно правду. Жесткую, беспощадную, голую истину от первого до последнего слова. Наблюдательный сукин сын. Терпение лопнуло. Бесконтрольное бешенство подстегнуло точку кипения и Лейя что есть мочи дернулась, пытаясь вырваться из стального капкана рук.
— Замолчи, Фальк! Замолчи, иначе, клянусь, я пожалуюсь отцу и он поставит тебя в караул вне очереди или посадит под арест в…
— Не кричи. — Он не дал договорить, ибо о возможном наказании знал заранее.
Поколебавшись, парень нехотя убрал ладони, но так и продолжил стоять впритык, беспардонно вклиниваясь в ее личное пространство.
— Заметь, я лишь попробовал сорвать поцелуй, а вовсе не лез под юбку! Расслабься хоть раз, не упорствуй. Позволь себе то малое, из всего, что я могу дать.
— И что же ты можешь мне дать? — с язвительной усмешкой спросила она.
— Больше, чем ты думаешь…
— Решил пожалеть, значит? Разве я давала повод? — прошипела шайна Сойлер. — Очень опрометчиво. Если нужна помощь лекаря, ты знаешь где меня искать, в остальном — не теряй понапрасну время. А теперь разговор окончен. Отойди…Ну!
