В паре миль, оставшихся до Авилона, прямо на дороге, не далеко от мельницы их с брэйдами настигло странное природное явление. Свет померк, стало темно, как ночью. Солнце скрылось за большим черным диском. Окрестности плавно погрузились в сумерки, на небе проступили редкие звезды. Сбавив ход, они продолжили движение. Войны посмеивались, что-то шептали про Многоликого и скорый конец существования континента Аригорр.
Было ли Лейе страшно? Да, но не прежним презренным страхом за себя и свое благополучие, а за оставшихся в Сноуфорсте дорогих людей, их судьбу и их здоровье. И отдельно за судьбу бастарда. Какие бы не выпали испытания, она научится быть сильной и мужественной и, получив необходимые знания, станет полезной империи, возможно, спасет несколько человеческих жизней. А легенды, пусть легендами и останутся. Люди должны верить в мифы, они объединяют, учат стойкости и терпению.
С отъездом старшей сестры, Арья осталась в полном одиночестве. Как приведение бродила она из комнаты в комнату, не находя себе места. Только утром расстались, а тоска уже точила ее душу острыми зубами отчаяния. Прежде она помогала в хлеву, но кур и кроликов перебили еще по осени, а другой скотины не держали. Работа всегда найдется, было бы желание, а вот стремление как раз и отсутствовало напрочь, не от природной лености, а от чрезмерной ранимости и скрытности. Она всегда стремилась к уединению, считая лучшим занятием в тиши переписывать отцовские бумаги, когда он поручал такое дело. Будь ее воля, она бы удалилась ото всех людей в монастырь или отдаленный скит.
После известия о новом браке ее отца, настроение резко ухнуло в пропасть. Вот еще! Делать ему приятное, помогать? Да как он посмел! Неловкая попытка Алиры подружиться вызвала волну негодования. Как там она говорила: «У нас с лордом Сойлером чувства, такое иногда случается. Поймешь, когда станешь постарше». Арья ненавидела, когда к ней обращались, как с ребенком, и огрызнулась будущей мачехе предельно кратко: «Убирайся». Раньше папа принадлежал только ей и сестре, а теперь делить его с этой? Да кто она такая, чтобы врываться в их жизнь, в их дом, в их быт? Думает, что ловко окрутила лорда, станет шайной, ляжет с комендантом в одну койку на место его законной супруги и все будет гладко и сладко? Нахалка! Братики — сестренки ей не нужны! Вот совсем, ни капли! Лучше бы вернулась родная мать. Все забыли! Отец отрекся!
Девушке хотелось кричать, что в ее библиотеке книжечки похлеще, чем девичьи «сопли», типа "розовых сказок про единорогов" и "милых дракончиках". Там что-то совершенно иное! Жесткое чтиво, с пытками и наручниками, развратными оргиями, кровью и насилием. Все видят в ней «слабенькую глупышку» и «маленькую девочку", так пусть не заблуждаются! Ее душа черна, но в этом правда жизни. Лучше знать заранее, как обстоят дела в отношении полов на самом деле. Пусть Арья и не имела практики, зато считала, что теорией владеет в совершенстве. Никакой любви нет, мужская плоть слаба, похотлива и ненасытна, а женская сущность корыстна, тщеславна и крайне коварна! Папа соблазнился пышной грудью и аппетитной задницей прачки Алиры, которую та выставляла, стирая тряпки.
И не надо говорить о прихотях судьбы, родстве душ и высоких чувствах и благих намерениях!
Марьяна заплакала. Рейна обязательно наябедничает, выставит ее невоспитанной хамкой, но та не собирается извиняться! Конечно, на гадости Арья не способна, но и "дружить" не получится. Равнодушие — это все, что она готова предложить новоиспеченной невесте отца.
В ожидании возвращения Кристофера, под зорким оком рейны Франциски, заставила себя поглотить незамысловатый обед. Бесцветно побрякав на клавикордах, прилегла на подушки и незаметно для нее самой коварно подкралсч сон.
Почудилось, будто тело человека обернулось в маленькую птичку с синевато-черной окраской, серой грудкой и таким же светлым животом. Обычная ласточка южных краев, беззаботно порхающая в небесах над теплым Иллирийским океаном. Взору открывалась благодать, купающая в ласковых лучах полуденного солнца, запах свободы щекотал легкие. Драгоценные краски необъятного пространства радовали глаз, даря потоки наслаждения и эйфории.
Вот на горизонте показался корабль с кипенно — белым парусом — песчинка среди просторов воздуха и зеленовато — синей морской воды. Постепенно он приближался, а она все резвилась, беспечно паря в компании сородичей, налету хватая мелких насекомых. По мере приближения судна погода портилась, будто ветер сам толкал его точно по курсу, туда, куда замыслили сами Боги. Солнце закрылось за облачком и птицы стали кружить ниже, опустившись ближе к воде. Корабль поравнялся, и птица, почти коснувшись паруса крылом, камнем рухнула вниз. Совершила маневр и уселась на борт, занимая место в ровном ряду неугомонных чаек.
