- Дерьмо! - сказала она боле нормальным тоном, и я невольно рассмеялась. - Я хочу и дальше злиться на тебя, но потом ты вытаскиваешь такую карту как «Люси, я его люблю». Совсем нечестно!
- Мне жаль, - шмыгнула я носом. Она толкнула меня в плечо.
- Нет, не жаль. Ты совсем не боишься?
- Ещё как! - прошептала я. Это было правдой.
Мне было совсем не ясно, как сильно, пока она меня об этом не спросила. Снова нужно будет заботиться о себе самой.
- Хорошо, - сказала она твёрже. - Ты на стороже.
В эту ночь она не собиралась уходить назад в свою комнату.
Вместо этого мы разговаривали обо всём, только не о моём отъезде. Моя сестра хотела отвлечь меня от страха. Хотя это и не сработало, но за её попытки я любила её всё больше.
***
Ашер не пришёл, чтобы попрощаться. Бен и Лаура, оба, настояли на том, чтобы отвезти меня в аэропорт. К счастью им не пришла в голову мысль посмотреть на мой билет, потому что в противном случае они заметили бы, что я забронировала пересадку до Нью-Йорка - и это с моими-то скудными сбережениями. Я не хотела объяснять, почему мой дедушка не должен знать, где и с кем я живу.
Люси осталась дома, и я была рада тому, что смогла по крайней мере с ней попрощаться в частной обстановке. Оба мы плакали, и я заметила, что мы все делали вид, будто я больше не вернусь. Надеюсь, это не было плохим предзнаменованием для того, что должно было случиться.
На аэропорту я обняла моих родителей и выслушала их предупреждения и последние советы. Самым важным в списке Лауры было то, что мне нельзя разговаривать с незнакомцами, за которым следовало требование чаще давать о себе знать.
- Я обещаю сразу звать громко на помощь, если злой дядька подойдёт слишком близко, - сказала я с каменным лицом.
Мой отец улыбнулся мне через голову Лауры, шутливо нанося удар снизу в челюсть.
- Хорошая девочка! - Он повернулся к моей мачехе. - Я же тебе говорил, сарказм ещё последует. Это болтовня - я ведь порядочная дочь - не могла продлиться долго.
Лаура ухмыльнулась.
- Яблоко от яблони недалеко падает! - Если бы она только знала.
В конце концов я прошла через барьер безопасности, ещё в последний раз помахала им и направилась к моему выходу на посадку. Когда я уже сидела на пластиковом стуле, чей дизайн должно быть был вдохновлён инструментами для пыток, я не могла решить, была ли я сердита или опечалена из-за того, что Ашер меня бросил.
Было ли это прощанием навсегда? Его способом покончить с нашими отношениями? Что за трус! Ладно, что бы это там ни было. В конце концов, верх над моей обидой взял гнев, и этот было хорошее чувство.
Когда прозвучал вызов заходить на борт, я последовала в самолёт за семьёй из четырёх человек. После того, как разместила сумку, я скользнула на место возле окна и закрыла глаза, ища спокойствия.
Кто-то возился со своим ремнём безопасности, после того, как сел на место у прохода, и к моему большому облегчению, место в середине осталось свободным. Таким образом, никто не попытается заговорить со мной. По прошествии долгих минут самолёт взлетел, и мы наконец были в воздухе.
Тут и мой гнев пропал, и меня с полной силой настигло осознание. Ашер действительно отвернулся от меня. Я не могла поверить в это.
Что, если я всё испортила? Я повернулась к окну, чтобы скрыть от остальных, что в самолёте, полного незнакомых людей, у меня начался приступ плача, желая того, чтобы слёзы не вернулись ко мне заново. Из-за них я не чувствовала себя даже чуточку лучше! Ничего и никто не сможет меня утешить, если Ашер перестал меня любить.
- Никогда! - сказал на это голос. Я обернулась, и Ашер улыбался мне с соседнего сиденья возле прохода.
- Ты меня до сих пор ещё не знаешь? - спросил Ашер. Радость и удивление боролись во мне, и ему не нужно было прикасаться, чтобы услышать мои мысли. Ашер расстегнул ремень, и подняла вверх подлокотники, находящиеся между нами. Потом пододвинулся ко мне и притянул к себе. Мягкий хлопок его футболки тёр мне нос, когда я обняла его.
Я откинулась назад.
- Ашер, что ты здесь делаешь? Я конечно безумно рада, но все равно не понимаю.
Он поцеловал меня нежно в лоб.
- Очень просто. Я сопровождаю тебя.
Когда я собралась возразить, его лицо помрачнело. Он отодвинулся от меня, и мне тут же стало не хватать его тепла.
- Никаких дискуссий, - продолжил он. - Ты решила лететь без меня, и я пытаюсь извлечь из этого пользу. Даже не пытайся сказать мне, чтобы я оставался дома, в то время как ты рискуешь своей жизнью ради всех нас!
Бортпроводник остановился в узком проходе рядом с нами. Ашер заказал воду для себя и кофе с сахаром и сливками для меня. Когда он ушел, Ашер продолжил разговор, как будто бортпроводник его и не прерывал.
- Ты сердишься, мне ясно, и я это переживу, Реми. Но не смогу жить без тебя!
Он развернулся вперед и сделал вид, что расслабился, но тело выдало его. А именно сжатые кулаки, лежащие на коленях. Когда-нибудь у него сломается челюсть, если учесть, что он так сильно скрипит зубами, когда сердится.
