Они были постоянно в бегах, переезжали с места на место и не позволяли никому познакомиться с ними поближе. Дедушка и бабушка могли хотя бы поддержать друг друга, но каково было моей матери? Ведь ей никогда нельзя было иметь подруг или встречаться с парнем! Не иметь возможности разделить с кем-то жизнь, из-за страха проговориться о семейных тайнах! Должно быть она была очень одинока, хоть и любима родителями.
Несмотря на выпитый кофе, у меня прямо-таки закрывались глаза. Дедушка показал мне мою комнату, где на кровати лежал мой чемодан. Я тут же вспомнила, что в нем находилось.
- Фран...- Наморщив лоб, я замолчала. - Я тут подумала, что даже не знаю, как мне к тебе обращаться. Как-то странно называть тебя дедушкой.
- Как насчет «Франк», ну или «Эй, старик!», если я перестану хорошо тебя слышать?
- Франк подойдет.
Он нежно улыбнулся, и я улыбнулась в ответ.
- Могу я тебя еще кое о чем спросить?
Он кивнул.
- Когда мама ушла из дома, ты ведь очень на нее злился, не так ли? Тогда почему ты продолжал читать объявления? Откуда ты мог знать, что однажды она попытается установить с тобой контакт?
Франк сглотнул, на глазах у него выступили слезы.
- Я не знал об этом. Я просто надеялся. Каждую чертову неделю я заново перечитывал объявления, в надежде, что когда-нибудь Анна попытается. Я молился, чтобы она простила меня. Мне хотелось верить, что если уж она не пыталась меня найти, то только потому, что счастливо жила без всех этих целительниц и защитников.
Погрузившись в свои мысли, я подумала о том, как протекала бы наша жизнь, если бы она это сделала? Может тогда мы тоже были бы в бегах, но по крайней мере не было бы никакого Дина.
Я достала из сумки диск, записанный прошлым вечером.
- Вот, здесь запись Анны. Если хочешь, то у меня есть копия. Я подумала, что ты захочешь еще раз услышать ее голос.
Те части, где она говорит о том, что я не такая как другие целительницы, я предусмотрительно вырезала. Улыбка сошла с лица дедушки, и я помедлила, прежде чем протянула ему диск.
- Предупреждаю сразу, на диске мало радостного и отрадного. Моя мама не была... солнечным человеком.
С непонятным выражением лица, Франс взял диск. После чего тихо сказал: «Спокойной ночи» и ушел, оставив дверь приоткрытой. Мне было интересно, будет ли он слушать диск?
Надев пижаму, я отправила Ашеру смс. Он незамедлительно ответил, как будто уже ждал ее. Ужас, я даже не могла ему позвонить, потому как не хотела, чтобы дедушка услышал, что я с кем-то разговариваю. На прощание мы послали друг другу поцелуй на ночь, после чего я закрыла глаза, в надежде, что следующий день будет проще.
***
Голос моей матери разбудил меня. Он звучал приглушённо, как будто она говорит с большого расстояния. Я села на кровати и убрала волосы с лица. Мне понадобилось две секунды, чтобы понять, что её слова были мне знакомы.
В принципе я могла бы сказать их наизусть, так часто я прослушивала запись. Она как раз описывала своих родителей и детство, и как это было, быть всё время на колёсах.
«Мы жили уединённо, часто переезжали и оба зарабатывали деньги на жизнь на временной работе. Мать была экономкой, а отец всегда там, где срочно требовалась помощь. Они пытались сделать мою жизнь как можно более нормальной, но отец говорил, нам необходимо держаться от всех в стороне. В детстве меня это не беспокоило. У нас никогда не было много денег, но их хватало.»
Тихо я встала и прошла на цыпочках в коридор. Внизу в гостиной горел свет. Мне хотелось, чтобы я могла избавить дедушку от следующих слов. Моя мать собиралась как раз рассказать о том дне, когда он появился в школе и вытащил её из класса.
Он был измазан кровью и должен был смотреть на то, как только что была убита его жена. Он убежал вместе с Анной, чтобы спрятать её от защитников, однако лишь после того, как она издалека увидела свой горящий дом.
«Мой отец сделал то, чего хотела моя мать. Он спас меня и обеспечил то, чтобы мы хорошо спрятались.»
Я задержалась на верхней ступеньке и задалась вопросом, пойти ли мне к нему, но что-то меня удержало. Когда я слушала эту запись в первый раз, я тоже хотела быть одна.
«Но он больше никогда не смотрел на меня так, как раньше. Я думаю, он меня ненавидел.»
Запись продолжалась, но я больше не понимала слов. Всхлипывания моего деда заглушили их. Душераздирающий звук ещё долго меня преследовал, после того, как я прокралась назад в мою комнату.
Мама винила себя в смерти своей матери. Я винила себя в смерти моей. А теперь и мой дед делал то же самое.
Одни лишь обвинения, и казалось, для каждого что-то имеется.
На следующее утро за завтраком мой дедушка не упомянул о своей печальной экскурсии в прошлое, и я тоже не стала заговаривать на эту тему. Он снова стал тем гигантом в хорошем настроении, который забрал меня с аэропорта. Не считая тёмных кругов под глазами, ничего не указывало на то, что его ночной поток слёз, мне не только привиделся.
- Ну, Реми, чем ты хочешь заняться сегодня? - Он предложил показать мне город, но как бы мне этого не хотелось, я всё же приехала сюда с определённой целью.
