Цун и Старфокс рухнули не рассуждая, распластываясь на камнях пятками к воротам, сказалась военная выучка. Зайда тоже не подкачала, хотя ей потребовалось чуть больше времени – сначала пришлось опустить тавеллианца, затем вжаться в камень рядом с ним самой. Сцепившиеся эскулап с Редсамой, замешкавшись, упали чуть ли не в обнимку. Позже всех плюхнулся ничком капитан Семик – особист явно не любил грязь, а известнякового налета на влажных камнях пещеры было предостаточно.
Приподняв голову, тавеллианец всмотрелся в темноту, пестрящую метками тепловизора на виртуалке лоцмана.
Стая чужаков, возникнув из кромешного мрака пещеры, бесшумно плыла над водой, уже преодолев половину подземного озера, заросшего сталактитами. Россыпь светлых точек на инфрасканере лоцмана – около трех десятков «ежей» и одно «жало». До них было чуть больше ста метров – далековато для прицельной стрельбы из игломета, но верная дистанция для плазмогана. Лайнус хоть и не любил оружия, в его действии разбирался хорошо.
Недалекий и вспыльчивый сержант, чтоб его, которому было приказано быть начеку и следить за входом в зал, не справился со своими обязанностями.
«Ждать, – приказал Старфокс, оценив численность противника и дистанцию. – Огонь только по моей команде. Если они нас не засекли, то внезапность на нашей стороне».
Чужаки наплывали неторопливо, словно чувствовали себя хозяевами положения. Словно понимали, что людям деться некуда… А может, просто осторожничали? «Да, – по наитию возникнул в сознании тавеллианца ответ. – Стычки с людьми уже кое-чему их научили».
«Они нас видят, Старфокс, – передал Лайнус. – Внезапности не будет».
«Отставить фантазии, торговец…»
«Прими на веру, мой недоверчивый Старфокс, – тут же вступился за пилота особист, – он же тавеллианец, чутье у него не чета нашему».
«Вот как… Бикаэлка, ты хорошо стреляешь?»
«Вполне, – откликнулась Зайда.
«Цун, кинь ей игломет. Опознаватель не забудь обнулить».
«Спасибо за доверие, капитан, – насмешливо поблагодарила бикаэлка, поймав брошенный ствол. – Лучше поздно, чем никогда».
«Капитан, по предварительным выводам ИскИна базы чужаки используют гравитационное оружие. Чем меньше дистанция, тем мощнее может оказаться…
«Помню, Цун. Спокойно».
«Капитан, есть предложение не ждать!» – не желал успокаиваться пехотинец.
«Мы слишком слабо вооружены и не знаем, что на самом деле от них можно ожидать. ИскИн может и ошибаться, ведь такого оружия нет у людей. Как бы теория не оказалась всего лишь… теорией».
«Потом будет поздно, капитан! Смогу накрыть плазмой всю стаю одним расфокусированым выстрелом, потом они будут слишком близко, и плазма не поможет!»
«Хорошо. Действуй!».
Цун все равно опоздал.
Удар пришел из темноты. Бесшумный удар – но воздух взвыл от сотен разлетающихся каменных осколков. Слепая безжалостная сила разодрала пространство пещеры, сметая все на своем пути – сшибая тела лежащих людей с той же легкостью, с какой сбивает кегли шар для боулинга, срывая камни и разнося вдребезги сталактиты. Лайнусу на миг показалось, что верх и низ поменялись местами, и свод пещеры рушится прямо на него… Но нет, это его вместе с Зайдой перекрутило винтом, и лицо со всей дури приложилось о каменный пол. В глазах от страшного удара полыхнуло ослепительным светом, шею заломило, дыхание тараном вышибло из сдавленных легких. Зайда рухнула ему на спину, придавив своим немаленьким весом, но на фоне общего потрясения он ее почти не почувствовал.
Лайнус не сразу смог шевельнуться.
В ушах стоял звон, перед глазами – полная темнота. Лоцман. Лоцман отключился, понял тавеллианец, слепо ворочаясь на камнях под неподъемной тяжестью бикаэлки, и машинально пытаясь перезапустить лоцман. Вспыхнула рамка виртуалки, высыпали окошки загружаемых приложений операционной системы. Удалось. Мысленно он коснулся теплыми ладонями висков Зайды, делясь своей жизненной силой.
«Зайда… Зайда, очнись…»
Бикаэлка пошевелилась. Не удивительно, что ее почти вырубило – она лежала впереди него и невольно закрыла тавеллианца своим телом, поэтому ей досталось гораздо сильнее. Но она жива… Главное – жива, все остальное поправимо…
«Сейчас», – бикаэлка глубоко вдохнула и откатилась в сторону, чтобы освободить тавеллианца.
Сознание после удара плыло, сосредоточиться было нелегко. Лайнуса мутило, желудок словно горел от едкой кислоты. Острое ощущение смерти витало вокруг, оно опаляло душу тавеллианца кипящим водопадом, но взять жизненную силу
Лайнус поднял голову, приподнялся на дрожащих от слабости руках, обнаружив, что удар развернул его на сто восемьдесят градусов.